Красная луна. Советское покорение космоса

Валье не нравилось, впрочем, слияние бизнеса с мечтой. Недовольство стали проявлять и особенно активные члены VFR. Деятельность организации должна быть более профессиональной, нужно двигаться к конкретной цели – производство ракет и их испытание. Необходимо финансирование, нужно найти место для проведения экспериментов, и оно было найдено на северной окраине Берлина в районе Райниккендорф. Там на площади в 122 гектара во время Первой мировой войны размещался полигон и склад боеприпасов. Среди старых полуразрушенных бетонных построек была расчищена площадка, отмеченная претенциозной табличкой с надписью готическими буквами Raketenflugplatz Berlin («Берлинский ракетодром»)[126]. Здесь с согласия городских властей проводились первые эксперименты. Было много неудач. Однако были и успехи: в 1932 году экспериментальная ракета взлетела на рекордную высоту в 1000 метров. На этом полигоне среди руин и развалин энтузиасты приближали мечту о полете на Луну, которая в ближайшие сорок лет станет реальностью.

Дул ветер перемен. Германия постепенно вернула себе ведущие позиции в экономике и внешней политике. В 1926 году ее приняли в Лигу Наций после подписания Локарнских соглашений, за заключение которых рейхсканцлер и министр иностранных дел Германии Густав Штреземан и французский премьер-министр Аристид Бриан были удостоены Нобелевской премии мира. Через три года американский промышленник и предприниматель, основатель первой радиовещательной компании RCA Оуэн Юнг предложил свой план, предусматривающий резкое сокращение репарационных выплат для немцев[127]. Американцы пошли на этот шаг из прагматических соображений. Помимо признания тяжести контрибуции, требуемой французами, которые никак не могли оправиться от потрясения – ведь немцы менее чем за полвека, дважды стучались в ворота Парижа, это была попытка предотвратить возможный бунт обнищавшей нации и сохранить хотя бы часть предоставленных Германии кредитов.

Под контролем, казалось, был даже подъем национал-социалистических настроений. На парламентских выборах 1930 года сторонники «богемского капрала», как Адольфа Гитлера с презрением назвал Пауль фон Гинденбург, настоящий аристократ, рейхспрезидент Германии, набрали лишь 18 % голосов. Утратив часть избирателей, Социал-демократическая партия Германии (СДПГ), одна из крупнейших партий Веймарской республики, получила большинство мест в рейхстаге. Однако она недолго удерживала первенство и не смогла противостоять натиску национал-социалистов.

Пользуясь тем, что США занялись решением внутренних проблем в связи с недавним биржевым крахом на Уолл-стрит, который вскоре сыграет на руку нацистам, немцы осторожно попытались начать перевооружение, обходя, а в некоторых случаях и нарушая запреты, наложенные на них Версальским договором. Согласно положениям документа, составленного победителями, Германии запрещалось иметь военно-морские и военно-воздушные силы. Это буквально подкосило военную авиацию, оскорбляя память таких асов, как погибший к тому времени Манфред фон Рихтгофен, «Красный Барон», и вызывая досаду живущих, например амбициозного Германа Геринга. Ракеты на твердом топливе также были запрещены, поскольку связывались с артиллерийскими орудиями. Достаточно вспомнить, к примеру, мортиру «Большая Берта», разработанную и сделанную на заводах Круппа, или «Трубу кайзера Вильгельма», как ее еще называли, «парижскую пушку» – дальнобойное орудие, при помощи которого немцы в 1918 году обстреливали Париж. Однако о ракетах на жидком топливе даже не упоминалось, поскольку их все равно не существует: промах, вполне объяснимый^{33}. Вот лазейка, которой можно воспользоваться для законного технического перевооружения. В этом контексте деятельность VFR становилась весьма привлекательной. По крайней мере, на это надеялись руководители объединения в поисках финансирования научных проектов.