Красный рынок. Как устроена торговля всем, из чего состоит человек

Посредники, которых я встречал, были не особенно щепетильны в вопросах приобретения материалов. Ими движет простая аксиома капитализма: покупай дешевле, продавай дороже. Они стремятся скрыть цепочку поставок от любопытных глаз. Хотя часто посредники полезны для доставки органов и тел новым владельцам, они открывают дорогу криминалу в этот бизнес. Единственный способ избавиться от них – пролить свет на происходящее и выявить всю цепочку поставок от начала до конца. Каждый пакет с кровью нужно отслеживать до первого звена – донора; каждая почка должна нести на себе имя; нужна возможность найти каждую суррогатную мать, а каждое усыновление должно быть открытым.

Каждая глава книги посвящена определенному красному рынку человеческих материалов. В каждой исследуются наиболее характерные, доходные или тревожные сценарии, которые мне удалось обнаружить; вместе они дают возможность взглянуть на красные рынки всего мира с высоты птичьего полета.

В настоящее время возможность отслеживать человеческие материалы по цепочкам поставок теоретически имеется лишь у государственных агентств. Обычно они недостаточно финансируются и часто работают рука об руку с больницами и посредниками, за которыми должны надзирать. Международные же сделки зачастую вообще никак не контролируются. Недостаток контроля хорошо документирован для каждого рынка, который представлен в этой книге. Вместо того чтобы слепо доверять госструктурам управление процессами, в ходе которых человеческие тела превращаются в коммерческий продукт, лучше было бы, на мой взгляд, открыть все документы для общего доступа.

Радикальный переход к прозрачности приведет к проблемам другого рода: он может, например, сократить предложение на рынке тел. В Великобритании новая инициатива по предоставлению доступа к документам доноров яйцеклеток привела к почти полному прекращению поступлений яйцеклеток для пар, которые не могут зачать ребенка самостоятельно. Сейчас британкам приходится ездить с этой целью в Испанию и на Кипр.

Однако прозрачность препятствует деятельности тех посредников, которые, стремясь заполучить человеческие тела, ни перед чем не останавливаются. Никого не убьют и не похитят за почку, если человек, который эту почку купит, сможет выяснить ее источник и отправить донору благодарственное письмо. Если все усыновления будут открытыми, детей не будут похищать у родителей. А доноров крови не будут на несколько лет запирать в тесных камерах, чтобы немного увеличить предложение крови на местном рынке.

Настало время перестать игнорировать красные рынки и начать о них ответственный разговор.

Глава 1

Алхимия тела

На какой-то миг Эмили[6] становится невесомой – перед тем, как движение вверх уступает место силе тяжести. Тут, в момент апогея, ее судьбу определяет физика – но ее тело все еще принадлежит ей. Через секунду встреча с землей запустит цепь событий, в ходе которых Эмили перестанет существовать как человек, а будущее ее физической оболочки будут решать другие. Однако сейчас, в промежутке между взлетом и падением, она остается неизменной. Возможно, даже прекрасной. Когда она начинает падать, ветер откидывает ее волосы назад.

Она падает на бетонную площадку, и звук эхом отдается по всему двору монастыря, но те студенты, которые еще не спят в три часа ночи, никак не реагируют. Тем вечером Эмили сидела рядом с ними. Она мало говорила и удалилась, не привлекая внимания. Никто не связал отсутствие Эмили с глухим стуком во дворе. В Индии такой шум – обычное дело. Никто не отправляется на поиски, так что ее тело остается тихо и неподвижно лежать в тусклом голубом свете. Студенты считают, что им повезло медитировать в том самом месте, где Будда достиг просветления почти три тысячи лет назад. Город носит название Бодх-Гайя в его честь; название дословно переводится как «место, куда ушел Будда». Целых десять дней они молчали и сидели в немой медитации перед золотой статуей Будды. Из-за строгого запрета на разговоры они не знали, что с собой делать. Когда им наконец снова разрешили пользоваться речью, они болтали допоздна, как дети в последнюю ночь в летнем лагере.

Около часа я спокойно сплю буквально в трех метрах от ее тела, накрывшись белой москитной сеткой, и смотрю сны о том, как возвращаюсь домой к жене. Потом кто-то трясет меня за плечо, я открываю глаза и вижу бородатое лицо одного из моих студентов, нью-йоркца. Он в панике: «Эмили лежит на земле и не дышит». Повинуясь инстинктам, я вскакиваю, быстро натягиваю голубые джинсы и выцветшую футболку и выбегаю во двор.