Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

А тем временем другие итальянские государства сплотились против него, и Карл двинулся на север. Он решил нанести ответный удар из родной Франции, а Неаполь оставил в руках вице-короля. Карл надеялся убедить папу Александра VI официально передать королевство в его руки, но папа решительно воспротивился. Он отказался встретиться с Карлом и уехал из Рима в Орвието. Этот город располагался на высоком холме, который было легко оборонять. Папа с комфортом расположился в удобном епископском дворце и чувствовал себя в полной безопасности. Но король Карл преследовал папу, и тому приходилось переезжать из города в город. Французы осадили город Тосканелла близ Болоньи, и там погибли восемьсот человек, от чего «вся Италия содрогнулась от такой жестокости»[97]. Теперь уже не только папа, но и правители всех итальянских государств поняли, что Лодовико Сфорца открыл ящик Пандоры. Даже сам Лодовико сожалел о своем шаге. (После смерти в октябре 1494 года Джан Галеаццо Лодовико стал реальным правителем Милана. Гвиччардини упоминал о слухах, что Джан Галеаццо умер из-за «половой невоздержности», хотя более вероятно, что он был отравлен[98]

.) 31 марта 1495 года была сформирована Священная лига или Лига Венеции, которая объединила крупные северные государства (Милан, Венецию, Флоренцию, Мантую) для борьбы с французами. Кроме Неаполя, Лигу поддержали Испания и Священная Римская империя. В июле 1495 года близ города Форново (примерно в двадцати милях к юго-западу от Пармы и в шестидесяти милях к западу от Болоньи) противники сошлись в решающем сражении. Так произошла первая крупная битва Итальянских войн.

Армию Лиги возглавлял муж Изабеллы, Франческо Гонзага, маркиз Мантуанский. Его армия, состоявшая преимущественно из венецианцев, почти вдвое превосходила армию французов. Венецианцы надеялись, что сражения удастся избежать. Но уже в начале месяца начались стычки. Когда французы приблизились к венецианскому лагерю, вперед были высланы стратиоты (наемные кавалеристы с Балкан). Их неожиданная атака оказалась успешной. Венецианский хронист Бенедетти так описывал из возвращение в лагерь: «возбужденные первой стычкой, [они] воздели головы врагов на свои легкие копья […] и их приветствовали с большим восторгом»[99]. Француз Коммин полагал, что «они сделали это специально, чтобы устрашить нас, и им это удалось», хотя в то же время он с гордостью писал, что французская артиллерия произвела на противника то же впечатление[100]

. Сама битва происходила на болотистом берегу, из-за чего в войсках царила сумятица и неразбериха. Солдаты «завязли в болоте и погибали там». Из-за сильного дождя использование артиллерии оказалось неэффективным[101]. Словом, битва не стала триумфом ни для одной из сторон.

Карл отступил. Французы потеряли практически все трофеи, полученные во время кампании, и солдаты поделили между собой золото, серебро, драгоценности и ткани, не говоря уже (по словам Бенедетти) о «книге, в которой были нарисованы королевские любовницы в обнаженном виде». Карл возил эту книгу с собой как напоминание о сексуальных победах во время кампании[102]

. Санудо довольно грубо пишет о поведении Карла, называя короля «одним из самых развращенных мужчин Франции». Карл использовал власть, чтобы склонить к сексу девственниц и замужних женщин[103]. Все это было плохим утешением для короля, войска которого возвращались во Францию. В дневнике Бенедетти между непристойными историями мы находим яркое описание поля боя после разграбления мародерами. На мертвых он «не видел крови, ибо дождь омыл их зияющие раны»[104]

. Он видел раненых, лишенных одежды. Они «лежали нагими среди трупов. Кто-то умолял о помощи, кто-то был на грани смерти […] измученный голодом и потерей крови, страдающий от солнечного жара и жажды». Бенедетти и другие венецианские врачи лечили и французов тоже. Противник имел жалкий вид, раненые «были покрыты грязью и кровью и походили на рабов». Больше всего погибло от ранений в шею или голову, чем от артиллерийских ударов[105]. Обе стороны объявили себя победителями, но в долгосрочной перспективе победа осталась за итальянцами, которым удалось предотвратить новое наступление французов. Историк и советник пап Медичи Паоло Джовио отлично знал, кто виновен в «скорби и несчастьях»: Лодовико Сфорца, который «не стерпел чудовищного высокомерия короля Альфонсо», и «венецианцы, более честолюбивые, чем это подобает свободным людям; а также папа Александр VI, худший из людей»[106].