Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Такой была Италия. Но что мы знаем о захватчиках? Гвиччардини, вполне ожидаемо, дает французскому королю Карлу VIII весьма суровую характеристику: королю недоставало образования, он «не умел сохранять… своего величия и авторитета» среди придворных, он был слишком импульсивен, «щедр, но легкомыслен, не знал меры и различий». «Если какие-то его качества и заслуживали похвалы, при ближайшем рассмотрении они побуждали его скорее к дурному, чем хорошему»[86]

. К началу первой кампании во Франции Карлу исполнилось двадцать четыре года. На трон он взошел в возрасте тринадцати лет. До 1491 года регентами были его старшая сестра и ее муж (хотя и неофициально). Ему удалось противостоять попытке кузена, Людовика Орлеанского, сместить его с престола. Как мы говорили во второй главе, отец Карла, Людовик XI, начал процесс собирания французских земель с захвата Бургундии. При Карле этот процесс продолжился – его армии вторглись в Бретань, а затем он женился на Анне Бретонской, окончательно закрепив французское владычество над этими землями. Но брак оказал Карлу плохую услугу – испортил его отношения с Габсбургами, правившими Священной Римской империей: Анна должна была выйти замуж за императора Максимилиана, а Карл ради брака с ней отказался от руки дочери Максимилиана, Маргариты. С другой стороны, Франция стала стабильной монархией, о которой мог только мечтать любой король. Экономика страны развивалась вполне гармонично, а улучшение доступа к средиземноморским портам должно было еще более ее укрепить. Карл был единственным монархом Западной Европы, обеспечившим себе такую стабильность. В Англии не прошло еще и десяти лет со времени сражения на Босвортском поле, и Генрих VII все еще занимался упрочением собственной власти и власти своих потомков. В Испании Фердинанд и Изабелла завершили Реконкисту покорением Гранады, но теперь им предстояло собирать испанские земли. В начале 1494 года умер король Неаполя Фердинанд, и его сыну Альфонсо пришлось иметь дело с непокорными баронами. Короче говоря, время для вторжения Карла VIII было очень подходящим. Помимо приглашения Лодовико Сфорца, у короля были и собственные планы на Неаполитанское королевство, и он собирался их осуществить.

Это был очень важный момент для европейских королей. Хотя королевские дворы уже неплохо устоялись, перестав быть группами военных сподвижников (для придворных уже строились новые дворцы), короли все еще считали вопросом рыцарской чести вести войны лично и лично захватывать территории соперников. Английский король Ричард III погиб на поле боя всего за девять лет до вторжения Карла в Италию. Король Фердинанд Арагонский лично возглавлял свою армию. Война была доказательством мужественности, но одновременно и долгом. Если позже монархи со спокойной душой поручали завоевания другим, в тот период от королей ожидали личного участия и владения боевыми искусствами, что доказывалось на турнирах или на охоте. Монарх должен был демонстрировать свою готовность к ведению войны. Карл всегда отличался слабым здоровьем, и у него были веские основания настаивать на участии в военных действиях. Некоторые стороны жизни на рубеже XV–XVI веков могут показаться новыми и даже «современными» (например, книгопечатание и использование пороха), но если говорить о роли короля в жизни страны, то здесь господствовали старинные обычаи и идеалы. Королевская честь втянула Карла и его преемников, а также их царственных соперников в конфликт, который продлился гораздо дольше, чем кто-то мог предполагать в 1494 году.

Итак, Карл собрал свои войска (численность французской армии превышала двадцать тысяч человек) у подножия Альп. У придворных его планы вызывали серьезные сомнения. Коммин пишет:

«По этому поводу были сильные споры – идти в поход или нет, ибо всем мудрым и опытным людям предприятие казалось весьма безрассудным, и благонадежным его находили только король да еще некий… худородный и ни в чем не разбиравшийся человек»[87].