Краткая история экономики. 77 главных идей о богатстве и бедности от Платона до Пикетти

Если у банка нет никакой возможности сказать, выдает ли он займы ответственным владельцам предприятий или мошенникам, он может совсем перестать предлагать такую услугу. Как предупреждал Акерлоф, когда информация скудна, рынки могут полностью остановиться. Они перестают поставлять полезные вещи, в которых нуждаются люди и бизнесы.

В 1960-е годы в Массачусетском технологическом институте Акерлоф подружился с сокурсником, будущим первопроходцем информационной экономики, который делил с ним сцену в Стокгольме. Джозеф Стиглиц (1943 г.) прибыл из Гэри штата Индиана, индустриального городка, основанного в начале XX века United States Steel Corporation, гигантской компанией, созданной в 1901 году группой американских бизнесменов, включая Эндрю Карнеги. Бедность, дискриминация и безработица, которые Стиглиц наблюдал в Гэри, повлияли на его мышление как экономиста. «Увидев обратную сторону рыночной экономики, сложно будет восхищаться ее чудесами», – говорил он. Традиционная экономика в том смысле, что она главным образом защищала свободные рынки, была попросту неправильной.

Для Стиглица информационная экономика занимается самыми важными вопросами, например, как бедные страны богатеют. В 1990-е годы он смог применить свои теории в реальном мире. Он стал советником президента Билла Клинтона и позже присоединился к Всемирному банку в Вашингтоне, который выдает займы и консультирует развивающиеся страны по вопросам экономической политики.

Стиглиц не был обычным государственным служащим. Он часто ходил с галстуком набекрень и не беспокоился о том, что это может оскорбить влиятельных людей.

В Вашингтоне Стиглиц бросил вызов признанным экономистам и чиновникам, ухватившимся за утверждение, что свободные рынки были решением для бедных стран.

Всемирный банк и похожая вашингтонская организация «Международный валютный фонд» давили на развивающиеся страны, советуя им принять политику свободного рынка, включая открытие их экономик зарубежным денежным потокам. Они утверждали, что деньги будут вложены в новые заводы и дороги и, таким образом, будут способствовать экономическому росту. Огромные суммы денег потекли в экономики Восточной Азии, но, как мы знаем, в 1997 году эти страны разбились об экономические скалы. Иностранные кредиторы не особо задумывались о том, смогут ли люди, которым они выдавали займы, вернуть их. Они предоставляли ссуды на основе скудной информации, и в результате многие из заемщиков не смогли их выплатить. Моральный риск усугублял ситуацию, потому что заимодавцы ожидали, что их выручит государство, если возникнут проблемы. У них не было стимула быть более осторожными в выборе тех, кому они предоставляли средства.

Отлаженные финансовые рынки зависят от кредиторов, способных точно оценивать, насколько надежны заемщики, и от инвесторов, понимающих рискованность проектов, в которые они вкладывают деньги. На рынках финансов речь всегда идет об информации, здесь она важна намного больше, чем на рынках продуктов, таких как нефть или пшеница. Когда финансовые рынки недостаточно развиты, как в Восточной Азии, они плохо справляются с анализом сложной информации. Стиглиц был в ярости от рекомендаций вашингтонских чиновников. Они полностью игнорировали риски политики свободного рынка, которая позволяла деньгам втекать в страны и вытекать из них без всяких ограничений, когда кредиторы не владели достаточной информацией о тех, кому они занимали средства. Он сравнил эту политику с идеей вставить двигатель от «Феррари» в старый драндулет и завести его, не учитывая состояние шин и навыки водителя.