Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

Однако мои доводы его, видимо, не убедили, ход событий не устроил, и уже 1 февраля меня вызвали в Кремль и показали видеопленку. В то время Бородин дружил с Хапсироковым и, полагаю, это было одним из решающих факторов, почему Бородин мне не поверил. Судя по всему, тогда за Бородина шла серьезная борьба. Хапсироков уже знал, что его уберут, и активно плел интриги: дескать, Скуратов все равно обманет, засудит, и потому его от греха подальше надо обязательно убирать…

Отношения наши с Бородиным испортились. Ну а когда меня отстранили, Пал Палыч повел себя просто непорядочно. Взять хотя бы историю с костюмами — ведь кроме него никто о том, кто нам их шьет, не знал. В списке тех, кому шили костюмы, было восемь человек, но фамилию начали склонять только мою.

Много грязи было вылито на меня и в связи с «доводкой» моей квартиры: в газеты была запущена информация о, якобы, покупке для меня мебели на дикие суммы, о покупке мне коттеджа и так далее. Проверили «факты»… И что же? Все — счета, цифры — оказалось фальшивкой. Но кто-то же их фабриковал? Кто-то же обвинял меня в этих серьезнейших преступлениях. Это было что-то вроде черного пиаровского хода, когда обвиняют на первой полосе, огромными, кричащими буквами, а затем на последней мелким шрифтом пишут опровержение. Но дело-то уже сделано — человек дискредитирован…

Грустно, но Бородин в борьбе со мной использовал самые грязные методы.

Не знаю, в какой степени он был причастен к кассетной истории, к моей компрометации. Думаю, что о готовящейся против меня атаке он знал, но ничего не предпринял, чтобы остановить это безобразие. Даже не предупредил меня. Что ж, Бог ему судья…

Бруклинский узник

Увидев, что Россия не заинтересована в доведении до логического конца дела «Мабетекса», прокурор кантона Женева Бернар Бертосса возбудил против Павла Бородина самостоятельное производство по делу об отмывании денег под номером ПП/4880/1999 и названием «Господин Павел Бородин и другие». В августе, после отстранения от следствия по делу «Мабетекса» Георгия Чуглазова, швейцарцы окончательно поняли, что в нашей стране этому громкому делу уготована «тихая смерть», и практически закрыли для российских следователей доступ к информации. А в конце января 2000 года проводившая свое собственное расследование швейцарская прокуратура пошла на радикальный шаг. Она выписала международный ордер на арест Бородина. Это означало, что к розыску подключился Интерпол и что Бородин может быть арестован на территории любой страны, куда бы он ни поехал. Исключением являются Россия, которая в отсутствии прямого договора со Швейцарией не выдает ей своих граждан, Белоруссия, где, как отметил один из чиновников Интерпола, «многие международные нормы права не действуют», а также Ливия, Ирак, Северная Корея и некоторые другие, также не имеющие договора о выдаче преступников со Швейцарией. Не спасал Бородина даже высокий пост Государственного секретаря Союза России и Белоруссии, на который он был назначен по просьбе исполняющего в то время обязанности Президента России Владимира Путина всего за несколько дней до подписания женевским следователем Даниэлем Дево международного ордера. Это малопонятное международное объединение (Союз России и Белоруссии), кстати, так до сих пор и не получившее международного признания, не обеспечивало одного из своих высших руководителей дипломатическим статусом и соответствующим иммунитетом. Иными словами, своим решением женевская прокуратура сделала межгосударственного чиновника Бородина невыездным.

Как писала в те дни французская «Le Mond», Павел Бородин подозревался в том, что оплачивал работы по реконструкции Кремля, производившиеся фирмой «Мабетекс», по двойной системе финансирования. Часть денег была расхищена и отмыта в Швейцарии. К тому времени Даниэль Дево уже успел заблокировать в своей стране около 50 счетов, на которых хранились десятки миллионов «российских» долларов, и обнаружил счет, имеющий отношение к пяти сотрудникам президентский администрации.

Для Бородина это известие из Швейцарии было малоприятным. Он, конечно, хорохорился, в своих интервью «Сегодня» и «Трибюн де Женев» даже выразил готовность отдать этим газетам любые якобы принадлежащие ему деньги, которые удастся обнаружить. Он даже посулил за счет этих денег оплатить прокурору Бертоссе пенсию «на черный день»… Но это было не больше чем бравада.

Помню одну из пресс-конференций, посвященных делам Союза России и Белоруссии, состоявшуюся в начале лета 2000 года. Когда одна из журналисток попросила Павла Бородина прокомментировать публикацию в журнале «Власть» (интервью с Бернаром Бертоссой под заголовком «Я не советую Бородину ехать в Швейцарию»), ему вдруг изменила его знаменитая галантность. Используя едва ли не площадные выражения, он закричал: «Я же сказал, что на такие вопросы не отвечаю!». Пресс-конференция, естественно, после этого была скомкана…