Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

5) В случае недовольства своим священником, дьяконом или псаломщиком, приходская община должна обратиться к архиерею, от которого по правилам церкви зависит увольнение священно-церковнослужителей. Самовольно, без благословения архиерейского, увольняя своего священника, диакона или псаломщика, община разрывает свое общение с архиереем. Желающие остаться православными, тогда приписываются к другому приходу.

6) Если причиной ухода священника из прихода послужила невозможность существовать на содержание (доход, квартира), какое в силах дать прихожане, приход может быть закрыт и приписан к одному из соседних приходов»[142].

Хотя митрополиту Сергию и не удавалось регулярно выезжать в Москву, но он был в курсе всех основных церковных событий. Знал, как настойчиво патриарх Тихон ищет возможности наладить отношения с властью; стучится в двери Наркомюста и ГПУ, вступаясь за иерархов, оказавшихся в ссылках на Соловках, в Сибири или под арестом, либо высланных в административном порядке. Без колебаний Сергий принимает и исполняет указ патриарха о молитвенном поминовении государственной власти за богослужением по формуле «О стране Российской и властех ея». Радуется вместе со всеми решению Президиума ЦИК о прекращении «судебного дела» патриарха Тихона, митрополитов Никандра (Феноменова) и Арсения (Стадницкого), а также П. В. Гурьева. Не вызывает у него протеста и выраженное патриархом Тихоном в адрес советской власти соболезнование в связи с кончиной председателя Совнаркома В. И. Ленина. Особую надежду вселяла в Сергия, как и во всех тихоновских иерархов, информация о встречах патриарха весной 1924 г. с председателем ВЦИК М. И. Калининым и председателем Совнаркома CCCР А. И. Рыковым.

Из протокола № 7 (п. 13) заседания Президиума ЦИК СССР о прекращении уголовного дела В. И. Беллавина

21 марта 1924

[ГА РФ. Ф. Р-3316. Оп. 13. Д. 2. Л. 96, 101]

Казалось, что противостояние церкви и власти заканчивается и что еще чуть-чуть и ему на смену придет «мирное время». Обнадеживал сам факт, что впервые с времен Гражданской войны за «тихоновской» церковью было признано право на законное существование. Практически это означало, что верующие патриаршей ориентации согласно декрету об обществах и союзах могли подать заявление о разрешении проведения съезда, на котором могли быть избраны органы церковного управления, которые в дальнейшем регистрировались органами НКВД РСФСР, т. е. получали официальный правовой статус.

Общим требованием по тогдашним условиям для всех обществ и союзов при их регистрации была обязательность подачи заявления (декларации) об отношении к государственному и общественному устройству СССР и с признанием своей лояльности к существующей власти. Эти требования были доведены до сведения патриарха.

На конец мая 1924 г. намечается пока еще неофициальное первое заседание Синода. Формируя его состав, патриарх обращается с предложением к митрополиту Сергию о вступлении в него. По сути, этот момент означал окончательное прощение Сергия и призвание его к важнейшим делам церкви. Синод единогласно решил приступить к составлению требуемых для регистрации документов и прежде всего к разработке декларации.

К 20 декабря 1924 г. митрополит Сергий составил текст, имевший название «Православная Русская церковь и Советская власть (К созыву Поместного собора Православной Российской церкви)»[143]. Это было связано с тем, что с властями обсуждалась тема проведения Поместного собора для рассмотрения вопроса о легализации церкви. В данном документе митрополит следующим образом характеризовал государственно-церковные отношения: