Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

«…чтобы добиться разрешения на созыв Собора, мы должны представить правительству вполне гарантированное заявление о лояльности[144]нашей церкви, а чтобы иметь в руках такое заявление, нам нужен Собор. Получается круг. Выход из него, может быть, откроется в том, чтобы в самую программу будущего Собора внести некоторые пункты, ясно определяющие отношение нашей церкви к советской власти и вообще к новому государственному и социальному строю, и представить эту программу правительству вместе с ходатайством о разрешении на созыв собора. Пункты эти должны быть рассмотрены Собором в самом начале его занятия»[145].

Но все же власть не рискнула разрешить проведение Собора, сочтя достаточным, если с посланием к пастве о лояльности выступит патриарх Тихон. Патриарх был согласен, но считал необходимым, чтобы вместе с ним это сделал и Священный синод. Он обращается во власть с заявлением о регистрации Синода. В его составе сразу же планировалось участие митрополита Сергия Страгородского. В феврале 1925 г. состав Синода был признан властями и приступил к своей деятельности, в т. ч. к редактированию текста Декларации. Непосредственное общение с властями по этой теме было поручено патриархом митрополитам Крутицкому Петру (Полянскому) и Уральскому Тихону (Оболенскому).

По совокупности имеющихся в нашем распоряжении исторических документов и свидетельств можно с уверенностью утверждать, что на исходе праздника Благовещения, 7 апреля 1925 г., патриарх Тихон подписал окончательно доработанный и согласованный с властью текст Послания (декларации) к пастве.

Ночью патриарх Московский и всея России Тихон (Беллавин) скончался, находясь на лечении в московской больнице Бакуниных…

Православная церковь после кончины патриарха Тихона

Получив информацию о смерти патриарха Тихона, Сергий Страгородский срочно выезжает в Москву. Торжественные похороны почившего патриарха были назначены на 12 апреля. Всю неделю прощания с патриархом Сергий почти неотлучно находился в Донском монастыре, поочередно вместе с другими иерархами служа у гроба Святейшего.

Дом патриарха Московского и всея России Тихона (Беллавина) в Донском монастыре, где он проживал в 1922–1925

[Из открытых источников]

Вот и в субботу 11 апреля он пришел в собор немного ранее назначенного ему часа служения. Облачаясь, он слышал, как служили панихиду, как звучал могучий и одновременно такой теплый голос епископа Бориса (Рукина) – главного распорядителя церемонии прощания. Болью в сердце отозвались прозвучавшие слова: «О упокоении раба Божия, Великого Господина и Отца нашего Святейшего Тихона, патриарха Московского и всея России…» Пришли воспоминания… В сознании всплыло все то, что связывало с усопшим.

Литургию служили 12 архиереев и 24 священника. Пел соединенный хор певчих. Поочередно со словами прощания выступали иерархи, клирики, ученые-монахи, миряне. Первым среди них был Сергий Страгородский, говоривший:

«Его святительская деятельность и до избрания в патриархи никогда не сопровождалась внешним блеском. Его личность не была заметна. Казалось, что он не имел никаких особенных дарований, которыми мог бы блистать. Как будто даже ничего не делал. Не делал, но его деятельность всегда была плодотворна по своим результатам. Не делал… но при нем какой-то маленький приход превратился в Американскую Православную Церковь! То же было и в Литве, и в Ярославле, где последовательно служил Святейший в сане архиепископа. То же повторилось и здесь.