Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

– требовать от православного духовенства политической лояльности к оккупационному режиму и воспитания в том же духе паствы;

– поощрять создание самостоятельных национальных православных церквей на территориях Прибалтики, Белоруссии и Украины;

– тщательно изучить деятельность «Живой» (обновленческой) церкви, не предоставляя ей возможности широкой деятельности, поскольку она рассматривалась как «орган советского правительства»;

– разрешать осуществлять религиозную деятельность в лагерях военнопленных на советской территории только лицам из числа военнопленных.

Оккупанты настойчиво «рекомендовали» священнослужителям в проповедях и во время церковных церемоний выражать верноподданнические чувства к Гитлеру и Третьему рейху, а также проводить специальные молебны за победу германской армии и «спасение родины» от большевиков. На оккупированной территории было вновь открыто порядка 6,5 тыс. православных храмов. Согласно данным советской разведки, они были переполнены верующими, в них совершалось большое количество религиозных обрядов, многотысячными были крестные ходы и молебны под открытым небом. Массовым тиражом издавалась религиозная литература, действовали семинарии и различного рода курсы по подготовке духовенства, в начальные школы вводился Закон Божий. И вместе с тем жестоко преследовались малейшие попытки духовенства привнести в жизнь общины элементы критического отношения к политической действительности на оккупированных территориях. Немецкие оккупационные власти, учитывая патриотические позиции патриаршего местоблюстителя, митрополита Московского Сергия, всячески препятствовали деятельности тех священников и приходов, которые заявляли о канонической подчиненности Московской патриархии. Запрещалось и преследовалось распространение (устное и письменное) каких-либо документов митрополита Сергия.

Сразу после завершения летней кампании 1941 г. в Берлине состоялось совещание под руководством шефа гестапо Мюллера. Доклады касались положения православия на Востоке и Балканах, взаимоотношения Православной церкви с иными христианскими церквами. Общая позиция была выражена одним из докладчиков, унтерштурмбаннфюрером СС Вандеслебеном, который подтвердил, что ни о каком воссоздании в завоеванном восточном пространстве «инфицированной большевизмом» Русской церкви не может быть и речи. Предлагалось во внутренней политике на Востоке делать все, чтобы поддерживать постоянное напряжение между католическими и православными приходами, всячески поддерживать религиозные меньшинства в противовес крупным церквам и, кроме того, максимально внедрять «достаточное количество доверенных лиц» в религиозные группы для получения информации и поддержания борьбы всех против всех.

В апреле 1942 г. Гитлер в кругу приближенных изложил свое видение религиозной политики на Востоке. Оно включало в себя

– насильственное дробление церквей;

– принудительное изменение вероисповедного статус-кво на оккупированных территориях;

– запрещение устройства каких-либо централизованных конфессиональных органов и центров;

– формирование «марионеточных» религиозных органов управления;

– использование религии и духовенства в собственных политических целях.

Русская зарубежная церковь надеялась, что с началом военной кампании против Советского Союза она будет призвана нацистским руководством к непосредственному участию в его религиозной политике на оккупированной территории.

В ожидании своего «торжественного въезда» на территорию Советского Союза «Карловацкая церковь» разрабатывала план восстановления организации высшей церковной власти в СССР. К числу схизматических организаций были отнесены обновленцы, липковцы, григорьевцы, с которыми не могло быть никаких контактов. Категорически были неприемлемы и какие-либо отношения с митрополитом Сергием (Страгородским), который, как считали «карловчане», изменил «православной вере в форме компромисса с безбожниками и подчинения им церкви». Было отказано и в праве какой-либо другой Православной автокефальной церкви, например, Константинопольской, участвовать в «устроении церковных дел в России». Единственной силой, могущей разрешить вопрос о высшем церковном управлении в России, называлась Зарубежная церковь, а ее глава митрополит Анастасий (Грибановский) должен был стать временным местоблюстителем патриаршего престола с поручением сформировать патриарший Синод и подготовить проведение Поместного собора (в Ростове или Ставрополе) для избрания патриарха Московского и всея Руси.

Но этим надеждам и планам Зарубежной церкви не суждено было сбыться. Германские власти посчитали политически более выгодным не допускать эмигрантское духовенство на советскую территорию, где у него, как они считали, не было серьезной социальной поддержки. Власти понадеялись на то, что православное духовенство и верующие «тихоновской» ориентации обладают достаточным запасом ненависти к коммунизму и советской власти и потому окажут содействие немецкой армии в выполнении ее «исторической миссии» – разгроме и уничтожении Русского государства, русского народа.