Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

Находит своего читателя как богословское, так и творческое наследие патриарха. Переиздаются его книги и статьи. Выходят в свет монографии и брошюры, сборники и альбомы, журнальные статьи, созданные современными церковными и светскими исследователями. Снимаются историко-документальные и телефильмы о патриархе. Огромное значение имеет публикация документов из фондов различных государственных архивов, находившихся многие десятилетия на «очень секретном» и «секретном» хранении. Все это существенно обогащает наше представление о жизненном подвиге и церковно-патриотическом служении Сергия Страгородского.

Ну, а как же, спросит читатель, относиться сегодня к спорам о содержании Декларации митрополита Сергия Страгородского и Временного патриаршего синода от 29 июля 1927 г.?

По мере сил и возможностей автор старался восстановить обстоятельства и причины появления этого документа, раскрыть отношение к нему в церковном сообществе в СССР и за рубежом. При этом предпочтение отдавалось документальным материалам самой эпохи и свидетельствам современников. Подытоживая, еще и еще раз можно сказать, что изначально ничто в Декларации не свидетельствовало и не свидетельствует по сей день о том, что Сергий Страгородский и члены Синода «поступились» интересами церкви, сдались в «сладкий плен» государства, допустили возможность «вторжения» государства во внутренне-каноническую жизнь церкви и т. д. и т. п., что утверждали и утверждают ее критики. Каждый из читателей может в этом убедиться, обратившись к опубликованному в Приложении к главе 5 тексту Декларации.

Проблема не в Декларации, а в том, кто и какие цели преследовал и преследует ныне, обращаясь к ней и интерпретируя ее содержание. Задавшись целью ответить на эти вопросы, легко убедиться, что митрополит Сергий и Синод стремились в рамках объективно существовавших политико-правовых обстоятельств обеспечить сохранение церкви как публично-правовой институции. Поэтому речь шла не о личном, со стороны Сергия Страгородского и членов Синода, признании лояльности к власти и государству – со времен патриарха Тихона руководство церкви и епископат, духовенство и верующие в своей большей части уже заняли эту позицию, воспринимая Советскую Россию/СССР своим земным Отечеством. Объективная потребность заключалась именно в том, чтобы публично заявить и реализовать на практике новые правоотношения с государством, попытаться выстроить их в рамках сформировавшегося на руинах конфессионального государства – государства светского. Ну а не принявшие этого документа, как и в целом политики митрополита Сергия и его сторонников, в сущности отвергали не столько их позицию, сколько саму необходимость для церковного организма жить по иным, чем ранее, правилам. К этому присовокуплялись и иные (и это очевидно!) конъюнктурно-политические, идеологические и субъективно-церковные цели. Убежден, что эти же цели преследуют и все те, кто спустя многие десятилетия, особенно в последние 30–35 лет, порочат историю Русской православной церкви эпохи митрополита Сергия.

Ульяновск. Памятный знак на месте нахождения Казанского патриаршего собора в годы Великой Отечественной войны

[Из открытых источников]

Митрополит Сергий в бурные революционные и постреволюционные годы провидчески предопределил, что на смену прежним тоталитарным православно-христианскому государству и конфессиональной идеологии приходят другие идеи – идеи свободы совести, светского государства, отделения церкви от государства; страна, пусть мучительно и трагически, уходила от своего прошлого, освященного «симфонией церкви и государства», и никакими «умершими идеалами» остановить этот процесс было невозможно. В этих обстоятельствах было нужно осмыслить открывающуюся перспективу и сформулировать церковный курс сообразно новым объективным обстоятельствам. В этом смысле митрополит Сергий был предтечей тех государственно-церковных отношений, которые сегодня воспринимаются как само собой разумеющиеся в условиях светской модели государства и плюралистического мировоззрения общества.

За подтверждением обратимся к такому чрезвычайно важному для нашей проблематики документу, как «Основы социальной концепции Русской православной церкви», принятому на Архиерейском соборе в 2000 г., и выражающему официальную позицию Московского патриархата. В нем дается характеристика ситуации в обществе на переломном этапе: от «конфессионального государства» к «государству светскому», который как раз и переживала Россия/СССР в первую четверть XX в. Вчитаемся: