Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

– Давайте так, – вещал Шпицберг. – Либо память Вам помогает, и Вы идете домой… Либо память будем «лечить»… в Бутырках… Я не против, сидите сколько хотите… пока не вспомните нужные мне данные… Еще раз, в последний, спрашиваю: кто передал клевету за границу? – Сергий подавленно молчал. – В Бутырку, – прокричал часовому следователь и демонстративно захлопнул тощее (пока?) дело и встал из-за стола.

Хлопотать за Сергия взялся… бывший архиепископ Владимир Путята, в то время мечтавший не только вернуться в Патриаршую церковь, но и занять Казанскую кафедру. По его просьбе нарком просвещения А. В. Луначарский, знакомый с ним еще с дореволюционных времен, обращался к Ф. Э. Дзержинскому, намекая, что Сергий может быть использован «в советских целях».

Слово митрополита Киевского и Галицкого Антония (Храповицкого) к солдатам и офицерам Добровольческой армии

2 ноября 1919

[ГА РФ. Ф. А-353. Оп. 2. Д. 717. Л. 49–50]

Слово протопресвитера Георгия Шавельского

2 ноября 1919

[ГА РФ. Ф. А-353. Оп. 2. Д. 717. Л. 50–51 об.]

Неделю спустя Луначарский писал и Шпицбергу: «Дорогой товарищ. Мне кажется, что следует до отъезда Владимира Владимировича в Казань устроить так, чтобы дела с Сергием были налажены. По моему мнению, насколько я в курсе, хотя, конечно, моя информация несколько односторонняя, Сергия не стоит тормошить. По всей вероятности, restitucio in integrum[110] будет иметь место, но нужно тут действовать осторожно. В общем и целом, при нынешнем повороте на уступки крестьянству нам крайне выгодно иметь послушную нам церковь. С этой точки зрения Вл[адимир] Вл[адимирович] нам ценный человек. Я уезжаю завтра в отпуск и пробуду две недели в отъезде, но как только я вернусь – хорошо будет переговорить нам с Вами лично»[111].

Письмо А. В. Луначарского Ф. Э. Дзержинскому с просьбой об освобождении митрополита Сергия (Страгородского) из заключения

6 апреля 1921

[РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 196. Л. 1–1 об.]

Нарком просвещения, обуреваемый тогда идеей возможного «союза» советской власти и обновленной Православной церкви, обращался за помощью и поддержкой в деле освобождения Сергия из заключения и продвижения Владимира Путяты на церковные и даже нецерковные посты к председателю Совнаркома В. И. Ленину (см. Приложение 2 к настоящей главе). Правда, тот впрямую в эти дела не вмешивался, предоставив возможность своим наркомам разбираться между собой.

Спустя месяц власти все же выпустили митрополита Сергия, оставив за собой право выслать его в любой момент в административном порядке в Нижний Новгород.

После выхода Сергия из тюрьмы в его квартиру в доме на 2-й Тверской-Ямской зачастил опальный Владимир Путята. Он обхаживал митрополита, прося заступничества перед патриархом и Синодом в положительном разрешении своего судного дела, суть которого состояла в том, что во время его служения в Пензе от одной молодой особы поступило письмо с обличением «безнравственных поступков» архиепископа. Хотя Судная комиссия под председательством митрополита Владимира (Богоявленского), опираясь на данные судебно-медицинской экспертизы, вынесла в декабре 1917 г. оправдательное заключение, оно не было принято Синодом. Более того, Владимир был освобожден от управления Пензенской епархией и в целях «умиротворения» церковного общества направлен во Флорищеву пустынь, бывшую фактически монастырской тюрьмой. Владимир не подчинился, и тогда против него было начато новое дело, теперь уже по обвинению в «попрании канонических норм» или, как тогда говорили, в «церковном большевизме». Церковный суд лишил его архиерейского сана, «извергнув в первобытное состояние», т. е. «монаха Владимира». Попытки добиться пересмотра своего дела ни к чему не привели. Владимир, оставаясь в Пензе, объявил о создании в Пензенской епархии Народной церкви.

Сергий считал возможным возвратиться к рассмотрению дела Владимира Путяты и вернуть ему сан и епархию. Согласно имеющимся документам, временами к такому же решению склонялся и патриарх Тихон. Перед самой Пасхой, 5 мая 1921 г., Тихон, уступая Сергию, собрал членов Синода – митрополитов Евсевия (Никольского) и Сергия (Страгородского), архиепископов Серафима (Чичагова), Назария (Кириллова) и Михаила (Ермакова). Сам патриарх в заседании не участвовал. Как сообщают современники, оно продолжалось с вечера до утра и завершилось «поражением» Сергия Страгородского. Было признано, что «дело Путяты» не подсудно Синоду и его должен рассматривать Собор.

Подробности разбирательства изложил в письме митрополиту Арсению (Стадницкому) от 16 мая 1921 г. епископ Алексий (Симанский):