Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

«Оказался неожиданным для всех, самым ревностным, энергичным отстаивателем надлежащей точки зрения на Владимирский вопрос митрополит Евсевий, выступивший с часовой речью и резко выговаривающий митрополиту Сергию за его прямо незакономерные действия по отношению к вопросу о принятии Владимира. Причем он заявил даже, что теперь еще не время, а впоследствии собор епископов его самого (Сергия) будет судить за многие его деяния, и, в частности, отношение его к данному вопросу есть одна из темных страниц его деятельности. В результате вопрос был сорван главным образом благодаря энергии Евсевия и поддержке его со стороны а[рхиепископа] Серафима (Чичагова)»[112].

Путята еще пытался сопротивляться и вновь обратился за помощью к наркому Луначарскому, но результат был отрицательным: никто из партийно-советских лидеров не захотел вмешиваться в столь щекотливое дело.

Владимир вынужден был покинуть Москву и вернуться в Пензу, где продолжил возглавлять самочинную «народную» Православную церковь.

Телефонограмма А. В. Луначарского В. И. Ленину

9 мая 1921

[РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 120. Л. 12, 13 об.]

События марта – мая не прошли для Сергия Страгородского бесследно. По стандартному для того времени обвинению «нарушение декрета об отделении церкви от государства» он был арестован в Москве в июне 1921 г., осужден условно на два года с обязательством проживать в Нижнем Новгороде. Вполне логично предположить, что это была месть Шпицберга за провал «дела» Путяты. Из своего нового места пребывания Сергий пытался управлять Владимирской епархией. Он озаботился прежде всего подысканием себе достойных помощников – викарных епископов. 27 июня, согласно решению патриарха и Синода, Сергий возглавил хиротонию архимандрита Афанасия (Сахарова) во епископа Ковровского, викария Владимирского. Хиротонию в Крестовоздвиженском монастыре Нижнего Новгорода совершали митрополит Владимирский Сергий (Страгородский), архиепископ Нижегородский Евдоким (Мещерский) и епископ Печерский Варнава (Беляев). Само Ковровское викариатство было учреждено в помощь епархиальному архиерею еще в июле 1920 г., и по 1921 г. им руководил епископ Леонид (Скобеев), принятый в епархию Сергием исключительно по просьбе патриарха Тихона, который и возглавлял хиротонию Леонида. При первом же удобном случае, когда свободной оказалась викарная Верненская и Семиреченская кафедра в Туркестанской епархии, митрополит Сергий поспособствовал назначению на нее Леонида. Правда, туда последний так и не выехал, ссылаясь на отсутствие транспортного сообщения, а в мае 1922 г. он вдруг, неожиданно для всех, возглавил обновленческое Высшее церковное управление.

Досталось от Шпицберга и управлявшему Московской патриаршей областью митрополиту Евсевию (Никольскому), который особо активно возражал против «возвращения» Путяты. По инициативе следователя был ликвидирован Московский епархиальный совет, а Евсевий изгнан из занимавшегося им помещения на первом этаже Троицкого подворья. Оно было изъято для нужд властей.

Вскрытие святых мощей

Серьезным потрясением для всей Православной церкви стало вскрытие мощей, широко развернувшееся с конца 1918 г. В храмах и монастырях Владимирской епархии насчитывались десятки и десятки мощей общероссийских и местных святых.

19 февраля 1919 г. патриарх Тихон направил всем правящим архиереям «доверительное» письмо с рекомендацией «устранить всякие поводы к соблазну в отношении святых мощей». Его текст был подготовлен Сергием Страгородским и после рассмотрения в заседании Синода подписан патриархом. Повсеместно архиереи тотчас же приступили к исполнению указаний патриарха, втайне от властей ревизуя состояние мощей.

Письмо патриарха Московского и всея России Тихона (Беллавина) правящим архиереям по вопросу освидетельствования святых мощей

17 февраля 1919

[НИОР РГБ. Ф. 257. К. 8. Д. 14. Л. 2–2 об.]