Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

Сам Сергий Страгородский 20 февраля предложил Владимирскому епархиальному совету принять к исполнению особые правила «положения св. мощей в раки и выставления их для благоговейного поклонения верующим». Следуя им, отныне не надо было «перекладывать мощи ватой, устраивать для них особые тюфячки и другие приспособления»; необходимо было располагать «кости на прилично покрытой доске, …плотно к ней прикрепить отдельными повязками или общей пеленой (можно зашить)»; в случаях если сохранилось лишь нескольких разрозненных костей, рекомендовалось «собрать их в какой-либо приличный ковчежец (металлический или деревянный)» и поставить в раку.

В 1918–1919 гг. кампания по вскрытию мощей в основном проходила по усмотрению и инициативе местных властей. Но нельзя отрицать, что в некоторых приходах это делалось по требованиям граждан, казалось бы, еще недавно относивших себя к церкви и считавших себя православными. В середине февраля 1919 г. во Владимирской губернии в течение десяти дней были вскрыты мощи святых благоверных князей Андрея Боголюбского, Глеба и Георгия, находившиеся в Успенском кафедральном соборе во Владимире; святых Петра и Февронии в Муроме; преподобных Евфимия и Ефросинии в Суздале; святого мученика Авраамия Болгарского в здании Успенского Княгинина монастыря во Владимире. Вскрытия осуществлялись специально созданными комиссиями с привлечением духовенства и верующих. По итогам вскрытия составлялись протоколы, в которых подробно и конкретно указывалось, что было выявлено, какова сохранность «мощей» и т. д. «Результаты», как правило, публиковались в местной печати. Сами мощи либо оставались открытыми в культовых зданиях, либо переносились в музеи, где к ним выстраивались длинные очереди любопытствующих. Шок – так можно охарактеризовать внутреннее состояние многих и многих православных верующих.

Хотя Владимир и расположен относительно недалеко от Москвы, но добираться до нее по вызову патриарха для участия в работе Священного синода с каждым разом становилось все труднее. Но, как бы то ни было, в самом начале октября 1919 г. Сергию после долгих мытарств, мучительных и утомительных хлопот удалось получить разрешение на поездку в Москву сроком на три дня.

16 октября он был в столице. Разместился в подворье Валаамского монастыря и тотчас же отправился в Троицкое подворье на Самотеке, где располагался патриарх Тихон. Подъехал на извозчике… Перед ним скромный двухэтажный дом, без особых архитектурных затей. К нему примыкают небольшой сад, огород, цветники и баня. Пройдя в дом и поднявшись на второй этаж в зал заседаний Синода, Сергий присоединился к уже собравшимся приглашенным: членам Синода и Высшего церковного совета, московским благочинным, настоятелям крупных московских церквей и наместникам монастырей.

Ровно в четыре в зал вошел патриарх Тихон. Он сообщил о своих и Синода попытках связаться с властью, убедить прекратить надругательства над святынями, процитировал официальные ответы, поступившие в адрес Синода. Повис в воздухе общий для всех вопрос патриарха: «Что делать? Будем ли повторно писать во власть?».

Сергий, конечно, не мог отмолчаться. Его предложения сводились к необходимости, во-первых, добиться исполнения прежнего распоряжения патриарха об устранении во всех храмах и монастырях всякого повода к глумлению и соблазну в отношении святых мощей; во-вторых, снабдить духовенство соответствующими материалами богословского осмысления существа понимания слова «мощи»; в-третьих, убеждать мирян, что церковь никогда не связывала поклонение чудодейственным мощам с обязательным наличием «целых» тел угодников Божьих.

Патриарх, подводя итоги обсуждению, наверное, опирался на суждения Сергия и признал необходимым реализацию всех его «трех мнений». Что касается новых обращений в Совнарком, то было признано немного повременить…

В 1920 г., после принятия Совнаркомом постановления «О ликвидации мощей», предусматривавшего «ликвидацию» их во всероссийском масштабе, и утверждения циркуляра Наркомюста «О ликвидации мощей», кампания вскрытия приняла организованный партийно-государственный характер. Несмотря на протесты верующих, обращения патриарха во власть, накал кампании до середины 1920-х гг. не спадал.

Постановление СНК «О ликвидации мощей во всероссийском масштабе»

10 августа 1920

[РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 320. Л. 7, 22]

Декрет ВЦИК об изъятии церковных ценностей

Весной 1921 г. небывалая засуха охватила наиболее хлебородные районы европейской части России и частично Украины. Летом для правительства РСФСР стало очевидным, что стране не избежать серьезных затруднений с продовольствием. По указанию председателя Совнаркома В. И. Ленина советские и партийные органы в центре и на местах начинают изыскивать финансовые, продовольственные и иные ресурсы для борьбы с надвигающимся бедствием (см.: Приложение 3 к настоящей главе).

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о докладе Комиссии по золотому фонду

11 ноября 1921

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 212. Л. 3–5 об.]