Крестовые походы. Взгляд с Востока

Видя состояние своего отца и понимая, что надежды на его спасение нет, аль-Малик аль-Афдаль со всей поспешностью заручился присягой народа на верность. (Приведенные далее детали ясно показывают хрупкость империй, основанных на архаичном военном феодализме, когда они лишаются такого талантливого правителя, как Саладин. Все предосторожности, предпринятые первенцем, чтобы обеспечить свое восхождение на престол в Сирии и главенствующее положение во всей империи Айюбидов оказались безрезультатными из-за независимости эмиров, единственной целью которых была личная выгода и привилегии. Будущее не оправдало надежд и этого, и всех остальных сыновей Саладина. Главенство перешло к его брату аль-Малику аль-Адилю.) С этой целью он провел прием во дворце Ридвана, называемом так потому, что в нем жил Ридван (эмир Алеппо). Затем он призвал к себе кади и велел им составить краткий текст клятвы на верность султану до тех пор, пока он жив, а после его смерти – аль-Афдалю. Эмир объяснил народу, что болезнь султана приняла критический характер и никто не знает, что может случиться, поэтому необходимо сделать все для обеспечения перехода власти. Первым он получил присягу от Сад ад-Дина Масуда, брата Бадр ад-Дина Маудуда и правителя Дамаска; тот принес присягу без колебаний и каких бы то ни было оговорок. Затем настала очередь Наср ад-Дина, правителя Сахиуна, но тот выдвинул условие сохранить за ним крепость, находившуюся под его началом. Сабик ад-Дин, повелитель Шайзира, также принес клятву, однако не стал упоминать о разводе с женами (обычная черта мусульманских клятв: тот, кто ее дает, объявляет, что если нарушит слово, то разведется с женами). Он заявил, что никогда не приносил клятвы, содержавшей такое условие. Затем клятву принес Куштаринр Хусейн аль-Хаккари; за ним – Нуширван аз-Зарзари, который, впрочем, потребовал, чтобы ему был дарован достойный надел. Требуемую клятву также дали Алкан и Манкалан (еще два курдских эмира). Затем был устроен пир, в котором приняли участие все собравшиеся, а вечером церемония принятия присяги продолжилась. Маймун аль-Касри и Шамс ад-Дин Сункур – старший принесли присягу с условием, что от них никогда не будут требовать, чтобы они подняли меч на братьев аль-Афдаля; они взялись только защищать государство. Маймун аль-Касри сказал то же самое. Сункур сначала не желал приносить присягу; затем он сказал: «Я присягну на верность тебе в качестве правителя Ан-Натруна и при условии, что этот город останется за мной». Затем вперед выступил Саама и сказал: «Почему я должен приносить присягу? У меня нет надела». Затем с ним поговорили, и он присягнул, как другие, но при условии, что ему будет дарован достаточный надел. Сункур Безобразный принес присягу с условием, что получит желаемое, так же как Айбек Курносый, который также опустил положение о разводе с женами. Клятву принес и Хусам ад-Дин Бишара, лучший из них всех. На этой церемонии не присутствовал ни один египетский эмир, да этого и не требовалось (на самом деле прямая верховная власть аль-Афдаля, как наследника Саладина, действовала только в Сирии; наследником в Египте был брат Саладина аль-Адиль). Присягу принесли только люди, упомянутые выше, для поддержания порядка. Я мог пропустить нескольких малоизвестных эмиров. Формула присяги была следующей: «Во-первых, с этого момента и впредь я клянусь в верности аль-Малику ан-Насиру (Салах ад-Дину) до тех пор, пока он жив, и я обязуюсь посвятить мою жизнь, богатство, мой меч и моих воинов служению ему; я буду повиноваться его приказам и следовать его воле. Затем я сохраню ту же верность его сыну, аль-Афдалю Али, и наследникам этого правителя. Беру Аллаха в свидетели, что буду повиноваться ему и поддерживать его правление и земли, посвящая мою жизнь и богатство, мой меч и моих воинов служению ему; я буду повиноваться его приказам и запретам и клянусь в том, что мои личные решения будут соответствовать этой клятве. Призываю Аллаха в свидетели моим словам».