Крестовые походы. Взгляд с Востока

Болезнь и смерть Саладина, последовавшие вскоре после заключения перемирия, описаны в мельчайших подробностях преданным Баха ад-Дином. Несмотря на многословие и педантичность, свойственные почти всем мусульманским источникам, его рассказ демонстрирует искреннюю преданность султану, который был исключительным человеком, заслужившим уважение и Востока, и Запада. Его благочестивый конец и абсолютная преданность букве и духу веры, характеризовали настоящую жизнь Саладина, отвергнув фантазии Лессинга о либеральном и просвещенном правителе.

Болезнь и смерть Саладина

Вечером в пятницу у султана появилась непреодолимая усталость, и незадолго до полуночи у него начался приступ желчной лихорадки, который был не внешним, но внутренним. Утром в субботу, в 16-й день месяца сафар 589 / 21 февраля 1193 г., из-за лихорадки он находился почти без сознания, хотя приступ удалось подавить. Кади аль-Фадиль и я пришли навестить его и вошли в его комнату одновременно с его сыном аль-Маликом аль-Афдалем. У нас состоялся длинный разговор с ним; он жаловался сначала на тяжкую ночь, но она прошла, и казалось, что он получает удовольствие от беседы с нами. Беседа эта продолжалась до полудня, когда мы удалились, оставив с ним наши сердца. Он сказал, чтобы мы ушли и поели с аль-Маликом аль-Афдалем. Аль-Фадиль не был привычен к подобному и поэтому удалился; я же прошел в южный зал и нашел там накрытый стол, за которым на отцовском месте сидел аль-Афдаль. Поскольку мне невыносимо было это зрелище, я удалился, даже не присев к столу; и некоторые другие, увидев на месте султана его сына, восприняли это как дурное предзнаменование и проливали слезы.

С этого времени болезнь султана становилась все более и более серьезной, и мы никогда не пропускали возможности навестить его и утром, и вечером. Кади аль-Фадиль и я обычно заходили к нему несколько раз в день, когда боль, от которой он страдал, утихала, и он мог нас принять. Более всего он страдал от своих мыслей. Одним из признаков, по которым мы догадались, что он скоро расстанется с жизнью, было отсутствие его личного лекаря. Тот знал о состоянии его здоровья лучше, чем кто бы то ни было, и всегда сопровождал его и дома, и в разъездах. На четвертый день болезни другие врачи пришли к заключению, что султану следует пустить кровь, и с этого момента ему стало гораздо хуже. Его состояние усугублялось еще большей слабостью.

На шестой день мы усадили его, подложив ему под спину подушку; затем дали выпить чашку теплой воды, вскоре после принятого им лекарства. Он попробовал ее и сказал, что она слишком горячая; ему принесли другую чашку, но он сказал, что теперь вода слишком холодная, но при этом он не выказал ни раздражения, ни гнева, а только сказал: «О Аллах, неужели нет человека, который может принести воду нормальной температуры?» Мы с аль-Фадилем покидали его со слезами, струящимися из глаз, и он сказал мне: «Какую великую душу теряют мусульмане! Именем Аллаха, любой другой человек на его месте швырнул бы чашку в голову того, кто ее принес!»

В течение шестого, седьмого и восьмого дней болезнь усиливалась, а затем мысли султана начали путаться. На девятый день он впал в оцепенение и не мог принять принесенный ему лекарственный настой. Весь город пребывал в тревоге, и торговцы, движимые страхом, начали увозить с базаров свои товары (смерть правителя часто бывала причиной волнений и грабежей); невозможно передать то горе и беспокойство, которые угнетали всех до единого.

Каждый вечер кади аль-Фадиль и я просиживали вместе первую треть ночи, а затем шли к воротам дворца; и, если предоставлялась возможность, заглядывали к султану и тотчас же уходили, а если нет, то хотя бы осведомлялись о его состоянии. При выходе мы всегда видели людей, которые ждали, чтобы по выражению наших лиц догадаться о состоянии правителя. На десятый день ему дважды ставили клистир, что принесло ему некоторое облегчение. Затем все с величайшей радостью узнали, что он выпил немного ячменного отвара. В тот вечер, как обычно, мы прождали несколько часов, а затем пошли во дворец, где встретили Замал ад-Даула Икбаля. На наш вопрос о самочувствии султана он вошел в помещение и передал нам слова аль-Малика аль-Муаззама Тураншаха о том, что на обеих ногах султана видна испарина. Мы возблагодарили Аллаха за эту новость и попросили его ощупать другие части тела и сообщить нам, нет ли испарины и в других местах. Он выполнил нашу просьбу и сообщил нам, что испарина обильная. Тогда мы ушли, испытывая облегчение. На следующий день, а это был вторник, одиннадцатые сутки болезни и 26-й день месяца сафар, мы пришли к воротам, чтобы узнать новости. Нам сказали, что испарина была столь обильной, что промокли и тюфяк, и подстилки, и даже на полу были видны следы влаги; а поскольку сухость его тела повысилась, то врачи были поражены силой его организма; они уже отказались от любых надежд.