Крестовые походы. Взгляд с Востока

Император вошел в Иерусалим, когда Дамаск был в осаде (аль-Камиль и аль-Ашраф объединились против своего племянника ан-Насира). Во время его визита произошло много любопытных событий. К примеру, войдя в Купол Скалы, он увидел священника, сидящего возле отпечатка Священной Ноги и берущего кусочки бумаги у франков (что это за кусочки бумаги – непонятно, но точно не бумажные деньги в качестве милостыни; ибн Васил утверждает, что у него в руках был Новый Завет). Император подошел к нему, словно желал получить благословение, и нанес ему удар, сбивший священника на землю. «Свинья! – закричал император. – Султан оказал нам честь, позволив заходить сюда, а ты ведешь себя так. Если кто-нибудь из вас снова здесь появится, я убью его!» Сцена была описана одним из смотрителей Купола Скалы. Они также говорили, что император взглянул на надпись внутри святыни и сказал: «Саладин очистил город Иерусалим от многобожников… Кто эти многобожники?» Еще он спросил у смотрителей, для чего предназначены сети у входа. Ему ответили, что сети поставлены, чтобы внутрь не залетали маленькие ласточки. Тогда император сказал: «Вместо этого Бог привел сюда великанов» (арабское слово jabbarin означает «великаны», а также «властелины, тираны»; Амари здесь читает, слегка изменив текст khanazir, «свиньи»; оба слова – насмешка над крестоносцами императора-материалиста; чтение слова khanazir, созвучное asafir – ласточки, наводит на мысль, что это не перевод, а каламбур Фридриха на арабском языке, который он, судя по восточным источникам, знал). Когда настал час полуденной молитвы и прозвучал призыв муэдзина, все его слуги, а также его наставник, с которым он читал «Логику» Аристотеля, встали и начали молиться, потому что были мусульманами. Император – об этом тоже рассказывали смотрители – был лыс, имел красноватую кожу и плохое зрение. Будь он рабом, не стоил бы и двухсот дирхемов. Из его слов было ясно, что он материалист и христианство было для него игрой. Аль-Камиль велел кади Наблуса, Шамс ад-Дину, чтобы во время пребывания императора в Иерусалиме муэдзины не призывали к молитве. Кади забыл сказать об этом муэдзину Абд аль-Кариму, тот на рассвете поднялся на минарет и стал читать стихи Корана о христианах, такие как «У Бога нет никаких детей» (Коран XXIII, 93), намекая на Иисуса, сына Марии, и прочие. Утром кади призвал муэдзина к себе и спросил, зачем он это сделал, ведь приказ султана был ясен. Абд аль-Карим ответил: «Ты не сказал мне, прости». На следующую ночь призыва к молитве не было. Утром император спросил у кади, который сопровождал его в Иерусалим: «О кади, где тот человек, который вчера поднимался на минарет и говорил эти слова?» И кади рассказал ему о приказе султана. Император сказал: «Ты поступил неправильно, кади. Зачем же изменять обычаи, закон и веру ради меня? Если бы ты приехал в мою страну, я бы не стал приказывать, чтобы ради тебя замолчали церковные колокола. Богом прошу, не делай так больше». После этого он раздал деньги хранителям, и муэдзинам, и другим благочестивым людям, пришедшим в Купол Скалы, – по десять динаров каждому. Он провел только две ночи в Иерусалиме, после чего вернулся в Яффу, опасаясь тамплиеров, которые хотели его убить.

Последующие отношения между Гогенштауфеном и Айюбидами

Ибн Васил