Крестовые походы. Взгляд с Востока

Он изучал ханафитский мазхаб (одна из четырех основных школ или систем мусульманского права; три другие – шаффитский, маликитский и ханбалитский мазхаб). Однако он не был фанатиком. Он слышал передаваемые канонические традиции, и сам передавал их, что является весьма похвальным в глазах Аллаха. Примером его справедливости является то, что он не позволял устанавливать в своих владениях никаких незаконных налогов и сборов, а, наоборот, ликвидировал их все в Египте, Сирии, Джазире и Мосуле. Он глубоко уважал Священный закон и подчинялся его предписаниям. К примеру, как-то раз некий жалобщик призвал его в суд из-за какой-то собственности. Нур ад-Дин предстал перед кади со словами: «Я являюсь для защиты собственного дела; сделай для меня то, что ты сделал бы для всякого». В том случае Нур ад-Дин выиграл дело. Тогда он обратился к кади и присутствовавшим и сказал: «Я хорошо знал, что притязания моего противника несправедливы, но явился, дабы не подумали, что я желаю его обидеть. Теперь, когда право признано за мной, я желаю отдать этому человеку ту собственность, за владение которой он позвал меня в суд». Нур ад-Дин создал Высшую судебную палату, чтобы вершить правосудие и защищать обиженных, будь то еврей или мусульманин, даже если обидчиком будет его собственный сын или главный эмир.

На поле боя ему не было равных. В бою при нем всегда было два лука и два колчана стрел, и сражался, как простой воин. Имам Котбеддин как-то раз сказал ему: «Именем Аллаха, не подвергай свою жизнь опасности, а вместе с нем исламизм и мусульман. Ты их опора, и если – избави Аллах – тебя убьют, мы погибли». На это Нур ад-Дин ответил: «Кто такой Махмуд (личное имя султана; Нур ад-Дин – почетный титул), чтобы о нем говорить такие слова? До моего рождения другой защищал эту страну и ислам, и он есть Аллах – другого Бога, кроме него, нет». Нур ад-Дин построил стены вокруг всех городов и крепостей Сирии, и среди них Дамаск, Химс, Хамат, Алеппо, Саизар, Баальбек и многие другие. Он построил множество ханафитских и шафиитских медресе, большую мечеть в Мосуле, больницы и караван-сараи вдоль больших дорог, а также монастыри дервишей в каждом городе, которым оставил щедрое содержание. Я слышал, что месячный доход со всего этого составлял 9000 тирских динаров. Он почитал ученых и теологов. В их присутствии он непременно вставал и предлагал им сесть рядом. С ними он всегда был любезен и никогда не противоречил их словам. С ними же он вел личную переписку. Выражение его лица было печальным и меланхоличным – из-за величайшего смирения. Многочисленными были его добродетели, и его достоинствам не было числа. Эта книга слишком мала, чтобы перечислить их все.

Глава 9

Следующая глава, которую можно назвать «франкские сцены и франкские обычаи глазами мусульманина», посвящена по большей части знаменитой автобиографии Усамы ибн Мункыза, доблестного и просвещенного эмира Шайзара, жившего в эпоху первых Крестовых походов. Его мемуары, яркая смесь сочных анекдотов и ссылок на исторические события, перемежаются воспоминаниями о встречах с франками в мирное и военное время. В них проявляются то враждебность, то любопытство, то симпатия. Эти небольшие эпизоды временами являются восхитительно парадоксальными и позволяют нам отдохнуть от монотонных сцен военных действий, которые заполняют труды профессиональных историков.

Франкская кавалерия

У франков, да покинет их Аллах, ни одно достоинство не ценится в мужчине выше, чем храбрость. Одни только рыцари пользуются у них преимуществом и высоким положением. У них как бы нет уважаемых людей, кроме рыцарей. Они дают советы и выносят приговоры и решения, командуют армиями. Раз я просил у них суда относительно стада овец, которое захватил в лесу властитель Банияса. Между нами и франками был тогда мир, а я находился в Дамаске. Я сказал королю Фульку, сыну Фулька: «Он поступил с нами несправедливо и захватил наших животных. А это как раз время, когда овцы приносят ягнят; ягнята умерли при рождении, а он вернул нам овец, погубив ягнят». Король сказал тогда шести-семи рыцарям: «Ступайте, рассудите его дело». Они вышли из его покоев и совещались до тех пор, пока все не сошлись на одном решении. Тогда они вернулись в помещение, где принимал король, и сказали: «Мы постановили, что властитель Банияса должен возместить стоимость овец этого человека, которых он погубил». Король приказал ему возместить их цену, но он обратился ко мне, и надоедал просьбами до тех пор, пока я не принял от него четыреста динаров. Когда рыцари выносят решение, после того как оно окончательно утверждено, оно уже не может быть изменено или отменено ни королем, ни кем-нибудь из предводителей франков. Такое влияние в обществе имеют у них рыцари. На этот раз король сообщил мне, что накануне испытал великую радость. Когда я спросил, что именно так обрадовало его, король ответил.

– Мне говорили, – сказал франкский король, – что ты великий рыцарь, но я и не подозревал, что ты настолько галантен.

Я ответил: