Крестовые походы. Взгляд с Востока

В пятницу, 11-й день месяца шавваль 569 / 15 мая 1174 года Нур ад-Дин ибн Занги, правитель Сирии, Месопотамии и Египта, умер от сердечного приступа. Он был похоронен в цитадели Дамаска, а позднее его тело было перенесено в медресе (мусульманская школа права и теологии), основанное им в Дамаске, недалеко от рынка, где свои изделия продавали корзиночники. Случилось удивительное совпадение. На 2-й день месяца шавваль он ехал на лошади вместе с благочестивым эмиром, который сказал: «Хвала тому, кто один знает, встретимся ли мы здесь через год». Нур ад-Дин ответил: «Не говори так. Лучше вознеси хвалу тому, кто один знает, встретимся ли мы здесь через месяц». Нур ад-Дин, да смилостивится над ним Аллах, умер через одиннадцать дней после этого, а эмир, его собеседник, еще до конца года. Они оба умерли так, как предвещали их слова. Нур ад-Дин готовился вторгнуться в Египет и отобрать его у Саладина, в котором он видел определенное нежелание воевать с франками, как ему следовало (Саладин был послан в Египет, как представитель Нур ад-Дина, и после устранения халифата Фатимидов стал там фактическим правителем; однако он еще не разорвал связи с Нур ад-Дином; поэтому последний именуется здесь «правителем Египта, хотя не имел там реальной власти). Он знал, что энтузиазм Саладина ослабляет боязнь его, Нур ад-Дина, страх оказаться лицом к лицу со своим господином. Поэтому он предпочитал, чтобы их разделяли франки. Нур ад-Дин послал гонцов в Мосул, Джазиру и Диярбакыр, чтобы собрать войска для похода. Он намеревался оставить своего племянника, Саиф ад-Дина, правителем Мосула и Сирии, и лично вести армию в Египет, но Аллах распорядился иначе, и Нур ад-Дин не мог не подчиниться.

Видный доктор, который лечил Нур ад-Дина, сказал мне: «Когда Нур ад-Дина поразила болезнь, от которой он позже умер, он послал за мной и другими докторами. Прибыв к нему, мы обнаружили больного лежащим в маленьком помещении в крепости Дамаска. У него были сильные боли, и он не мог даже громко говорить. Он был сражен приступом в той комнате, в которую обычно удалялся, чтобы помолиться, и оттуда его не переносили. Когда мы вошли в комнату, и стало ясно, в каком он состоянии, я сказал: «Вы не должны были ждать так долго, давая болезни развиться. Надо было позвать нас раньше. А сейчас вас надо перенести в просторную, хорошо освещенную комнату. При такой болезни это очень важно». Мы осмотрели его и решили, что необходимо кровопускание. Тогда он сказал: «Вы не пустите кровь человеку моего возраста». Поскольку он решительно отказался от лечения, мы попробовали другие средства, но они ему не помогли. Ему становилось все хуже, и в конце концов он умер. Да будет Аллах милостив к нему».

Нур ад-Дин был высокий смуглолицый человек, с бородой, но без усов, с приятным лицом и красивыми глазами. Его королевство было обширным, и его власть признавали даже в Медине, Мекке и Йемене, когда Шамс ад-Даула ибн Айюб вторгся туда и объявил себя правителем (в Хиджазе и Йемене, завоеванных братом Саладина, власть Нур ад-Дина была не более реальной, чем в Египте; они были, по сути, частью империи Айюбидов). Нур ад-Дин родился в 511/1117 году и прославился своей мудростью и справедливостью. Я читал жизнеописания королей прошлого, и после праведных халифов и Умар ибн Абд аль-Азиза не встречал более честного и строгого поборника справедливости (праведные халифы – четыре преемника Мухаммеда – Абу Бакр, Умар, Усман, Али – вместе с Омейядом Умаром ибн аль-Азизом являются идеальными правителями ортодоксальной традиции, вечным примером справедливого правления). Я написал о нем в своей истории династии («Истории атабеков Мосула») и привожу здесь отрывок, в надежде, что люди, облеченные властью, прочитают его и он станет для них примером.

Среди его добродетелей можно назвать аскетизм, благочестие и знание теологии. Его пища и одежда, а также личные расходы оплачивались доходами с собственности, приобретенными на его официальную часть добычи. Его жена жаловалась на его аскетизм, и он выделил ей, из своей личной собственности, три магазина в Химсе, которые приносили ей около двадцати динаров в год. Когда она заявила, что этого мало, он ответил: «У меня больше нет. Я всего лишь хранитель тех несметных богатств, которые находятся в моем распоряжении, для мусульманского сообщества, и я не намерен обманывать людей или обрекать себя на адский огонь ради тебя».

Он часто вставал ночью, чтобы помолиться, занимался благочестивым чтением и делал добрые дела. Как сказал поэт, «он объединил отвагу с уничижением пред своим Господом; о, какая это святыня в святыне!».