Крестовые походы. Взгляд с Востока

Я расскажу о том, что слышал от него лично. В месяце зуль-када 584 / январе 1189 года он взял крепость Каукаб (недалеко от Тверии; ее удерживали госпитальеры) и тотчас позволил своим воинам вернуться домой. Аль-Малик аль-Адиль направился обратно в Египет во главе войска, выставленного этой страной, и его брат-султан проводил его до Иерусалима, чтобы побыть в его обществе и принять участие в празднике жертвоприношения. Мы поехали с ним. После того как он посетил праздничную молитву, ему пришло в голову отправиться в Аскалон, а потом вернуться по дороге, идущей вдоль берега, чтобы осмотреть прибрежные земли до Акры и, по мере продвижения, восстановить на них порядок. Мы пытались отговорить его от этой задумки, указывая, что после расставания с войском у него останется лишь малое число воинов, тогда как в Тире собрались франки, а значит, он подвергает себя очень большой опасности. Султан не обратил никакого внимания на наши возражения, и направился в Аскалон, где попрощался со своим братом и египетским войском. Мы, его свита, были при нем и направились вдоль побережья по дороге на Акру. Был разгар зимы, шел дождь, на море бушевали волны, похожие на горы, как сказал Всевышний (Коран XI, 44). Это был первый раз, когда я увидел море, и оно произвело на меня такое впечатление, что если бы кто-нибудь сказал: «Пройди по морю всего одну милю, и я сделаю тебя повелителем мира», – то я бы отказался. Я взирал на тех, кто выходит в море, чтобы заработать себе на жизнь, как на безумцев, и укрепился в правильности мнения тех ученых, которые считают, что нельзя принимать свидетельства человека, который совершает плавание по океану. Таковы были мысли, пришедшие мне в голову при виде бушующего моря и катящихся по нему волн. Пока я размышлял, султан обратился ко мне и сказал:

– Когда, с Божьей помощью, мы одержим победу на этом берегу, я намереваюсь поделить земли и дать моим наследникам последние наставления, а затем, попрощавшись с ними, я бы вышел в море. Я бы плыл за франками от одного острова к другому, пока на земле не осталось бы ни одного, упорствующего в безбожии, или пока я не умер бы, стремясь к своей цели.

Эти слова произвели на меня глубочайшее впечатление, тем более что резко контрастировали с моими чувствами, и я сказал:

– Мой повелитель, нет в мире человека отважнее тебя, как нет в мире того, кто был бы столь же тверд в стремлении поддерживать истинную веру.

– Почему ты так говоришь? – спросил он.

Я ответил:

– Что касается смелости, то я вижу, что моему повелителю неведом страх, который море вызывает у других, а что касается твоего желания служить истинной вере, то я вижу, что моему повелителю недостаточно изгнать врагов Аллаха из одного конкретного места. Тебе хотелось бы очистить весь мир от непокорных ему и воюющих против него. Не позволишь ли ты мне поведать, о чем я думаю?

Султан согласился, и я описал ему все чувства, которые меня посетили, после чего добавил:

– Разумеется, намерения моего покровителя прекрасны. Посади на корабль свое воинство, и пусть плывут, но ты, столп и оплот ислама, не должен подвергать себя опасности и рисковать своей жизнью.

Султан ответил:

– Какая смерть, спрашиваю я тебя, является самой славной?

– Смерть на пути Аллаха, – сказал я.

– В таком случае, – воскликнул он, – самое худшее, что меня ждет, – это самая славная из смертей.

Какие благородные чувства! Какая чистая, мужественная и исполненная отваги душа! Великий Боже, Тебе ведомо, что он не жалел сил, защищая твою веру, и что он сделал все, дабы заслужить твою милость. Будь же милостив к нему ты, который милостивее всех милостивых.

О его терпении и вере в милость Аллаха

Всемогущий Аллах сказал: «К тем, которые… затем боролись и терпели, – поистине твой Господь после этого прощающ милосерд» (Коран XVI, 111). Я видел нашего султана на равнине Акры, ужасно страдающим от болезни, все его тело покрылось гнойниками от пояса до колен, и это не позволяло ему сидеть. Он мог лишь лежать на боку. Ему не могли подать еду, потому что он был не в состоянии сесть за стол. Поэтому он велел раздавать свою пищу людям, которые там были. Его походный шатер стоял неподалеку от врага. Расставив армию в боевом порядке, поделив ее на центр, правый и левый фланги, он не покидал седла с раннего утра до дневной молитвы, проводя смотры своим отрядам, а затем с третьего часа пополудни и до заката вновь проводил время в седле. В течение всего этого времени от терпеливо сносил великую боль, которую причиняли ему болезненные нарывы. Я был потрясен этим, но он все время повторял: «Когда я в седле, то не чувствую боли, она возвращается, только когда я спешиваюсь». Какое доказательство благосклонности Аллаха!