Крестовые походы. Взгляд с Востока

Султан был мягкого нрава, приветливым, прекрасным собеседником. Он хорошо разбирался в генеалогии арабов, прекрасно знал подробности битв, в которых те участвовали; как свои пять пальцев знал родословную своих лошадей, помнил великое множество любопытных и удивительных историй. Поэтому, беседуя с ним, люди всегда узнавали такие вещи, которые не могли бы узнать ни от кого другого. В его обществе все чувствовали себя непринужденно. Он утешал тех, кто оказался в беде, больных расспрашивал об их болезни, о том, как они лечатся, как питаются, о переменах, которые происходят в их организме. Он строго придерживался приличий во время разговоров, никогда не позволяя себе неуважительно отзываться о ком бы то ни было; в его присутствии говорили только благое, так что беседа не оскорбляла ничей слух; он соблюдал чистоту своей речи и был очень сдержан. Он никогда не позволял себе произносить оскорбления; он также контролировал свою письменную речь и, когда писал письмо мусульманину, никогда не позволял себе употреблять резкие слова. Он был предельно точен в исполнении своих обещаний. Когда к нему приводили сироту, он всегда просил Аллаха смилостивиться над его усопшими родителями, осыпал ребенка ласками и даровал ему отцовский хлеб (то есть давал ребенку пенсию, равную жалованью его отца, если это был военный или гражданский чиновник). Если среди родственников сироты оказывался опытный и достойный доверия человек, он назначал его опекуном мальчика; если нет, то он выделял достаточные средства из сумм, причитавшихся отцу ребенка, чтобы содержать сироту, а затем определял его к тому, кто должен был следить за его обучением и воспитанием. Он никогда не встречался со стариком без того, чтобы не проявить к нему любезных знаков уважения и доброжелательства, не оставить его без подарка. И все эти благородные качества оставались в его сердце до тех пор, пока Аллах не призвал его к Себе, подняв его на трон Своей милости в обители Своего милосердия.

Это всего лишь скромные примеры величия его души и его благородных качеств. Я стремился быть кратким и избежать утомительного многословия, чтобы не надоесть читателям. Я не упомянул ничего, чему не был бы свидетелем сам, добавив к этому сведения из надежных источников, которые я лично проверил. То, что я здесь поведал, – всего лишь малая толика того, что я наблюдал за время службы султану, и, разумеется, самая малость по сравнению с тем, что могли бы рассказать о нем друзья, которые дружили с ним всю его жизнь, и те, кто состарился на службе ему. Однако то, что я изложил, должно убедить разумного читателя в величии и чистоте характера Саладина и его чувств.

Глава 2

Как уже говорилось, год 583/1187 стал свидетелем триумфа контрнаступления Саладина. За решающим сражением при Хаттине, которое на какое-то время уничтожило силы крестоносцев на Святой земле, последовала утрата большого количества цитаделей в Палестине и, главное, падение Иерусалима, который Саладин вернул исламу, подтвердив свою репутацию гуманного и сдержанного человека. Об этих событиях нам рассказывают Имад ад-Дин и ибн аль-Атир (Баха ад-Дин был очевидцем событий только начиная с 1188 года). О Хаттине и падении Иерусалима мы приводим оба повествования – их стиль и содержание являют собой полезный контраст. Ясная и умеренная версия ибн аль-Атира намеренно помещена перед менее четкой версией Имад ад-Дина, но последняя содержит самое прямое и авторитетное свидетельство, доступное для нас.

События, предшествовавшие Хаттину

Ибн аль-Атир

Разногласия между франками в Сирии; граф Триполи присоединяется к Саладину