Крошка Доррит. Знаменитый «роман тайн» в одном томе

– А позвольте узнать, сударыня, – сказал мистер Доррит, который, вновь обретя свой апломб, вообразил себя чем-то вроде высшего полицейского чина и все больше входил в эту роль, – позвольте узнать, в интересах джентльмена, которому я имею честь оказывать – кха – покровительство, или поддержку, или, скажем просто, – кха – гостеприимство – да, гостеприимство, – в тот вечер, о котором идет речь в этом печатном листке, мсье Бландуа привела сюда деловая надобность?

– Да – с его точки зрения, деловая, – отвечала миссис Кленнэм.

– А – кха – простите – могу ли я спросить, какая именно?

– Нет.

Барьер, воздвигнутый этим лаконичным ответом, был явно непреодолим.

– Нам уже задавали этот вопрос, – сказала миссис Кленнэм, – и ответ был тот же: нет. Мы не привыкли делать достоянием всего города свои деловые операции, пусть даже самые незначительные. И потому мы говорим: нет.

– Мне важно знать, были ли, например, при нем деньги, – сказал мистер Доррит.

– Если и были, то он их получил не здесь, сэр; мы ему денег не давали.

– Я полагаю, – заметил мистер Доррит, переводя взгляд с миссис Кленнэм на мистера Флинтвинча и с мистера Флинтвинча на миссис Кленнэм, – что вы не в состоянии объяснить себе эту тайну.

– А почему вы так полагаете? – спросила миссис Кленнэм.

Опешив от суровой прямоты этого вопроса, мистер Доррит не мог сказать, почему он так полагает.

– Я все объясняю себе очень просто, сэр, – продолжала миссис Кленнэм после паузы, вызванной замешательством мистера Доррита, – одно из двух: либо этот человек путешествует где-то, либо где-то намеренно скрывается.

– А вам известны причины, которые – кха – побуждали бы его скрываться?

– Нет.

Такое же «нет», как прежде, такой же непреодолимый барьер.

– Вы спрашивали о том, могу ли я объяснить себе исчезновение этого человека, – холодно напомнила миссис Кленнэм, – а не о том, могу ли я объяснить это вам. Вам я ничего объяснять не собираюсь, сэр. Было бы так же неуместно с моей стороны предлагать объяснения, как с вашей – требовать их.

Мистер Доррит слегка поклонился, как бы прося извинения. Затем он отступил на шаг, намереваясь сказать, что не имеет больше вопросов, и тут ему бросилась в глаза ее поза угрюмого ожидания и мрачная сосредоточенность, с которой она рассматривала одну точку на полу; то же сосредоточенное ожидание было написано на лице у мистера Флинтвинча, который стоял поодаль и тоже смотрел в пол, поскребывая правой рукой подбородок.

Вдруг миссис Эффери (старуха с передником, конечно, была она) выронила из рук подсвечник и громко вскрикнула:

– Опять! Господи боже, опять! Вот, Иеремия! Слышишь!

Если и донесся в эту минуту какой-то звук, он был таким тихим, что лишь привычно настороженное ухо миссис Эффери могло уловить его; однако и мистеру Дорриту почудилось что-то похожее на шуршанье сухой листвы. Страх миссис Эффери на несколько мгновений как бы передался остальным, и они все трое замерли, прислушиваясь.

Мистер Флинтвинч опомнился первым.

– Эффери, старуха, – сказал он, подступая к ней со сжатыми кулаками и весь дрожа, так ему не терпелось хорошенько ее встряхнуть, – ты опять за свое. Того и гляди начнешь расхаживать во сне и повторять все свои старые штуки. Придется, видно, тебя полечить. Вот я провожу джентльмена и тогда займусь твоим лечением, голубушка, всерьез займусь!

Эта перспектива ничуть не воодушевила миссис Эффери; но Иеремия не стал распространяться о своих целительных средствах, а взял другую свечу со столика миссис Кленнэм и сказал:

– Прикажете посветить вам, сэр?

Мистеру Дорриту оставалось только поблагодарить и удалиться, что он и сделал. Мистер Флинтвинч, не теряя минуты, захлопнул за ним дверь и запер ее на все замки. В воротах мистер Доррит снова столкнулся с двумя давешними прохожими, которые тотчас же разошлись в разные стороны. Кабриолет дожидался его на улице; он сел и уехал.

По дороге возница рассказал, что эти двое подходили к нему в отсутствие седока и заставили назвать свое имя, номер кабриолета и адрес, а также сказать, где он посадил мистера Доррита, в котором часу был вызван со стоянки и каким путем ехал. Это известие еще усугубило тревожное чувство, не покидавшее мистера Доррита, когда он думал о приключениях минувшего вечера, сидя в кресле у камина, и поздней, уже лежа в постели. Всю ночь он бродил по мрачному дому, видел две фигуры, застывшие в угрюмом ожидании, слышал крик старухи в переднике, напуганной неведомым шумом, и находил труп Бландуа то зарытым в погребе, то замурованным в стене.

Глава XVIIIВоздушный замок