Крошка Доррит. Знаменитый «роман тайн» в одном томе

– Я думал, сэр, – сказал Юный Джон с таким жалким и убитым видом, какого мистеру Дорриту ни у кого не приходилось наблюдать, даже в своей прежней жизни, – я думал, сэр, вы, может быть, не откажетесь в одолжение мне принять пачку…

– К дьяволу вашу пачку, сэр! – в бешенстве закричал мистер Доррит. – Я – кха – не курю!

– Простите великодушно, сэр. Раньше вы курили.

– Скажите еще слово, – заорал мистер Доррит вне себя, – и я вас прибью кочергой!

Джон Чивери попятился к двери.

– Назад, сэр! – крикнул мистер Доррит. – Назад! Сядьте! Сядьте, черт вас побери!

Джон Чивери рухнул в ближайшее к двери кресло, а мистер Доррит принялся ходить из угла в угол, сперва чуть не бегом, потом постепенно замедляя шаг. Наконец он подошел к окну и постоял немного, прижавшись к стеклу лбом. Потом круто обернулся и спросил:

– Так что же вы задумали, сэр?

– Ничего решительно, сэр. Господи помилуй! Я только хотел справиться о вашем здоровье, сэр, и узнать, здорова ли мисс Эми.

– Вам дела нет до этого, сэр.

– Знаю, что нет, сэр. Поверьте, я никогда не забываю о том, какое между нами расстояние. Но я взял на себя смелость явиться к вам, совершенно не предполагая, что вы так рассердитесь. Даю вам честное слово, сэр, – добавил Юный Джон взволнованно, – я человек маленький, но у меня есть своя гордость, и я бы ни за что не пришел, если б мог это предположить.

Мистеру Дорриту сделалось стыдно. Он снова отвернулся и приложил лоб к оконному стеклу. Когда он, спустя несколько минут, отошел от окна, в руках у него был носовой платок, которым он, видно, вытирал глаза; и он казался усталым и больным.

– Юный Джон, я сожалею, что погорячился, но есть – кха – обстоятельства, о которых неприятно вспоминать, и – кхм – лучше было вам не являться ко мне.

– Я и сам теперь вижу, сэр, – отозвался Джон Чивери, – но раньше мне как-то в голову не пришло, и бог свидетель, сэр, я сделал это без умысла.

– Да, да, разумеется, – сказал мистер Доррит. – Я – кха – не сомневаюсь. Кхм. Дайте мне вашу руку, Юный Джон, дайте мне вашу руку.

Юный Джон протянул руку, но в этом движении не было души, потому что мистер Доррит спугнул ее; и ничто уже не могло согнать горестное и растерянное выражение с побледневшего лица.

– Ну вот, – сказал мистер Доррит, пожимая протянутую руку. – А теперь сядьте, посидите, Юный Джон.

– Благодарю вас, сэр, я лучше постою.

Мистер Доррит сел сам. Несколько минут он держался обеими руками за голову, потом выпрямился в кресле и спросил как можно непринужденнее:

– Как поживает ваш отец, Юный Джон? Как – кхм – как все там поживают, Юный Джон?

– Благодарю вас, сэр. Все слава богу, сэр. Живут, не жалуются.

– Кхм. Вы, я вижу – кха – как прежде, по торговой части, Джон? – заметил мистер Доррит, бросив взгляд на предательскую пачку сигар, вызвавшую у него такой бурный взрыв гнева.

– Не только, сэр. Я теперь и… – Джон замялся, – …и по отцовской части тоже.

– Ах вот как, – сказал мистер Доррит. – И вам – кха-кхм – приходится нести – кха…

– Дежурства, сэр? Да, сэр.

– Дела много, Джон?

– Да, сэр; у нас сейчас полно, сэр. Сам не знаю, как это получается, но у нас почти всегда полно.

– Неужели и весной тоже, Джон?

– Да можно сказать, что круглый год, сэр. Для нас весна ли, осень ли, разницы не составляет. Позвольте пожелать вам доброй ночи, сэр.

– Погодите минутку, Джон – кха – погодите минутку. Кхм. Оставьте мне эти сигары, Джон – кхм – прошу вас.

– С удовольствием, сэр. – Джон дрожащей рукой положил пачку на стол.

– Погодите минутку, Юный Джон; погодите еще минутку. Мне бы – кха – очень приятно было воспользоваться такой надежной оказией и передать небольшой – кхм – знак внимания, с тем, чтобы он был разделен между – кха-кхм – между ними, соответственно нуждам каждого. Вы не откажетесь взять это на себя, Джон?

– Буду только рад, сэр. Там много есть таких, кому это придется очень кстати.

– Спасибо, Джон. Я – кха – сейчас напишу, Джон.

У него так дрожала рука, что писать пришлось очень долго и написанное было не очень разборчиво. Это был чек на сто фунтов. Он вложил его в руку Юного Джона и крепко сжал эту руку.

– Надеюсь, вы – кхм – забудете то, что здесь произошло, Джон.

– Не стоит и говорить об этом, сэр. Я, право, не в обиде.

Но покуда Джон находился в этих стенах, ничто не могло вернуть обычный цвет и выражение его лицу и ничто не могло восстановить его душевного равновесия.

– Я надеюсь, Джон, – сказал мистер Доррит, в заключение еще раз пожав ему руку, – весь этот разговор – кха – останется между нами, и вы там, внизу, воздержитесь от замечаний, которые – кха – могли бы навести на мысль, – кхм – что когда-то я…

– Будьте покойны, сэр, – отвечал Джон Чивери. – Человек я, конечно, маленький, но моя гордость и честь этого не допустят, сэр.

Мистеру Дорриту гордость и честь не помешали послушать у дверей, уйдет ли его гость сразу или остановится посудачить с кем-нибудь внизу. Сомнения оказались напрасны: быстрые шаги Юного Джона простучали по лестнице и затерялись в уличном шуме. Час спустя мистер Доррит вызвал к себе курьера, и тот, войдя, нашел его сидящим в кресле у камина, спиной к дверям.