Кровь и золото ислама

Так же плохо дела обстояли в Сирии и Палестине. Легко завоеванные области с такой же легкостью отпадали от Тулунидов. Ахмаду приходилось отвоевывать их заново, сражаясь то с Аббасидами, то с византийцами, то с собственным полководцами, самовольно захватывавшими города и объявлявшими себя монархами. В разгаре всех этих неурядиц и сражений Ахмад умер от несварения желудка.

Власть унаследовал его сын Хумаравайх. Правление его началось очень удачно: он наголову разбил Аббасидов, пытавшихся отвоевать Сирию и Палестину, и вернул эмират в прежние границы. Затем он преступил через его рубежи и вторгся в Ирак, угрожая уже самому Багдаду. Этот опасный рейд заставил Аббасидов отказаться от своих претензий и признать права Тулунидов на все захваченные земли. В довершении успеха Хумаравайх выдал свою дочь, «прекрасную Катр аль-Нада», за халифа аль-Мутадида, тем самым породнившись с самими Аббасидами.

Но в итоге Хумаравайх оказался неважным правителем. В мирное время он словно не знал, чем себя занять: думал только об удовольствиях, строил роскошные дворцы и без счета тратил деньги, накопленные отцом. Когда он пришел к власти, в казне было десять миллионов золотых динаров, а когда ушел, не осталось ничего. Эмир не отказывал себе в самых нелепых и расточительных причудах: закутывал деревья в своих садах в золотые и серебряные покрывала, устраивал пруды из ртути, покупал бесчисленное количество лошадей (говорили, что он ни разу в жизни не ездил дважды на одной и той же лошади). Государственными делами никто не занимался, хозяйство разваливалось на глазах, в армии начались волнения. Все кончилось тем, что в 896 году Хумаравайх был убит не то женами, не то евнухами в собственном гареме.

Наемная гвардия присягнула его сыну Джейшу, но почти сразу отстранила его от власти, заменив младшим братом Харуном. Новый эмир оказался достойным сыном своего отца: едва взойдя на трон, он погрузился в удовольствия и разврат, не обращая внимания на гибнущее государство. В эти годы Тулуниды потеряли Сирию: карматы вытеснили из нее тулунидские войска, но не смогли удержать захваченные земли и сами были выбиты Аббасидами.

Теперь уже Багдад угрожал независимости Тулунидов. Одержав победу в Сирии, аббасидский халиф аль-Муктафи вторгся в Египет и в нескольких сухопутных и морских сражениях разбил армию Харуна. После очередного поражения тулунидского эмира убили собственные солдаты. Власть перешла к его дяде Шайбану, за которого уже никто не хотел воевать: почти все войска перешли на сторону халифа. В 905 году последние солдаты сдались аль-Мукатфи, и Тулунидская династия перестала существовать.

После победы Аббасидов Египет был разорен и разграблен так, словно это была вражеская территория, а не провинция халифата. Солдаты почти полностью уничтожили Катай – осталась только его центральная мечеть, – и сожгли несколько городов, заодно разрушив с таким трудом налаженную административную систему. За коротким взлетом Египта наступил упадок, которому предстояло смениться новым – и столь же недолговечным – взлетом при династии Ишхидидов.

Берберский вопрос

К западу от Египта лежали земли, которые арабы называли Ифрикией (то есть Африкой). Столицей этой провинции был город Кайруан, основанный Омейадами как опорная крепость и перевалочный пункт для продвижения на запад. Ифрикия имела давнюю и богатую историю, а ее население отличалось особой пестротой: кроме арабов, здесь жили берберы, африканцы («афарик» – так называли потомков римлян), румийцы, суданцы, евреи. Но все это многонациональное разноцветье относилось скорее к городам, а сельские районы и окружавшие их полупустыни целиком и полностью принадлежали берберам.

Берберы (от латинского «варвары») очень напоминали самих арабов в доисламскую эпоху, когда те кочевали по Аравии, не зная ничего, кроме своих верблюдов и коней. У них были схожие обычаи, бытовой уклад и даже родственный язык. По натуре это были такие же воинственные, сухие и упрямые кочевники, не уступавшие бедуинам в гордости и не терпевшие никакого принуждения и власти. Как и арабы, они имели свою культуру и письменность, дорожили национальной обособленностью и даже выдвинули двух собственных пророков, которые написали берберские «Кораны». Их бродячие кланы не были привязаны к одному месту и могли быстро перемещаться на большие расстояния, при необходимости бесследно растворяясь в необъятных пустынях или среди гор. Война с берберами на западе для арабов была не менее трудной, чем война с тюрками на востоке.