Кровь и золото ислама

Хроники рисуют почти сказочную картину придворной жизни, полную уточенных развлечений и приятного досуга. Аглабидские аристократы проводили время в блестящей праздности, целыми днями прогуливаясь в укромных уголках садов или катаясь в лодках по искусственным прудам. Большая часть их занятий сводилась к тому, чтобы устраивать конные скачки, читать стихи и предаваться изысканным беседам в обществе красивых мальчиков и молодых рабынь. Дни напролет они беспечно наслаждались жизнью, перемежая игры с шутками, а поцелуи – с музыкой. Беззаботный рай наслаждений и утех, смешанный с кровавым варварством, жестокостью и пьянством, – таким остался в истории Аглабидский эмират.

Армия

Аглабиды обладали одной из лучших армий своего времени. В многочисленных войнах они били византийцев, франкские войска короля Людовика Второго и венецианский флот. Аглабидские эмиры не только завоевали большую часть Сицилии, но и совершали набеги на Корсику и Ниццу, вторглись в Италию, захватили Тарент и Бари и дошли до Рима. Христианский король Неаполя заключил с ними союз в благодарность за помощь против лангобардов.

Рустамиды

Рустамидский Алжир появился чуть раньше аглабидской Ифрикии и существовал чуть дольше – с 777 по 909 годы. Об основателе династии Абдаррахмане ибн Рустаме сохранилось мало сведений: по вере он был хариджит, но в мягком ибадитском варианте, а по происхождению, вероятно, перс. В числе других хариджитов Абдаррахман участвовал в одном из антиаббасидских мятежей в Магрибе, а когда восстание провалилось, с кучкой своих соратников захватил Кайруан. Здесь он не удержался и бежал еще дальше на запад, в Алжир, чтобы основать на перекрестке караванных путей новый город – Тахерт. Столица Рустамидов быстро расцвела, превратившись не только в торговый, но и экономический и культурный центр страны. Сюда стекались ученые, богословы, беглые солдаты, христиане – все, кто был недоволен Аббасидами и искал строгого благочестия или просто лучшей жизни.

В Алжире хариджиты, наконец, получили возможность построить государство по своему вкусу – без неравенства и несправедливости, даже без правителя, с одним только праведным имамом, избираемым всеми верующими. В имамы выбирали самых лучших и достойных мусульман, «святых», а их авторитет был основан исключительно на личной праведности: совершая грех, они сразу теряли право на власть и превращались в преступников. Известен случай, когда в соседнем хариджитском государстве, Сиджильмасе (состоявшем из нескольких оазисов в глубине Сахары) недостойного имама убили, бросив связанным на горе.

Поначалу казалось, что идеалы хариджитов стали воплощаться в жизнь. Первый Рустамид, Абдуррахман ибн Рустам, действительно был почти святым. Он сам чинил свой дом, угощал гостей простыми лепешками с жиром, а в его комнате не было ничего кроме подушки, копья и сабли. Он презирал деньги и ни от кого не принимал дары. Ибн Рустам строго следовал законам шариата, при нем не было никаких притеснений, и вся подвластная ему область процветала. Другой праведный Рустамид, Йакуб, ни разу в жизни не прикасался к деньгам и никогда не принимал угощения в гостях. Его пищей был стакан молока, который он выпивал раз в три дня.

Но эта исламская идиллия длилась недолго. Уже второй рустамидский правитель получил власть не как достойнейший из мусульман, а как сын имама – то есть по праву наследства. Власть стала передаваться от сына к отцу, как в обычном светском государстве. К четвертому поколению от святости имамов не осталось и следа. Абу Бакр, правнук первого из Рустамидов, был гуляка и бездельник, доверивший управления страной своему фавориту. Начались придворные интриги, борьба за трон между братьями, внутренние войны, в которых разные племена берберов поддерживали своих кандидатов, – все то же самое, что происходило в любой наследственной монархии.

В самом Тахерте царила строгая нравственность, но только до тех пор, пока в стране был порядок. Стоило власти имама поколебаться, как темная и порочная природа берберов вырывалась наружу. Начинались пьянство, гомосексуализм, разврат. Происходили частые восстания, междоусобицы – причем воевали не только из благочестия, но и ради славы. Несмотря на всю свою святость, имамы не смогли создать сильное государство и сильную армию, как не смогли и изменить человеческую природу. Стоило какому-то праведнику получить власть, как его тут же начинала окружать элита, отделявшая властителя и правившую верхушку от народа. В конце концов, декларированное имамами равенство было нарушено, и просуществуй Тахерт немного дольше, теократия в нем превратилась бы в автократию.