Крушение Римской империи

Аммиан рисует столь же печальную картину. Прежде, чем стать историком, он был сам офицером, а потому, описывая дикую жестокость и предательское непостоянство войск, он описал, в основном, только то, что хорошо знал. Что солдатам больше всего нравилось, писал епископ шестого века Эннодий из Тицина (Павии), так это задирать местного фермера. Военная служба в лагере им надоела. Они жаловались на то, что старшие по чину их постоянно угнетают. Как только предпринимались попытки переместить солдат из мест, где они выросли, в другие районы, они тут же переставали подчиняться. Как тогда говорили, они больше походили на иностранных оккупантов, нежели на армию граждан Рима. В результате, их очень ненавидели и боялись. В Северной Африке, например, Августин критиковал личную гвардию правителя за ее возмутительное поведение. А прихожане его церкви настолько ненавидели армию, что линчевали ее местного командира. «Главные города на границах, — писал Гиббон, — были заполнены солдатами, которые считали своих сограждан наиболее непримиримыми врагами».

Не является ли все это преувеличением? Возможно, в какой-то мере, поскольку все, приведенное выше, взято в основном у писателей, которые отбирали из окружающего наиболее характерное в соответствии со своими политическими и социальными взглядами. Тем не менее все эти сообщения в сочетании с мрачными фразами из имперских законов безошибочно указывают на то, что в армии было неблагополучно.

Военный эксперт Вегетий считал, что решение проблемы было возможно только с возвратом к дисциплине античных времен. Всегда есть консерваторы, которые говорят такие вещи. Однако невозможно так просто перевести часы назад. Валентиниан I делал все, что мог, поскольку он слыл безжалостным к нарушителям дисциплины. Но ему не удалось довести этот процесс до своего логического завершения, поскольку, хотя он и был очень строг к солдатам, он чувствовал, что нужно ладить с офицерами, если хочешь быть уверен в сохранении их лояльности.

В офицерском корпусе Рима оставалось еще много хороших воинов. Но и они зачастую отходили от прекрасных традиций прошлого. Солдаты пограничных гарнизонов, в частности, зависели от милости своих офицеров, которые бесстыдно их эксплуатировали, отбирая часть жалованья, а в виде компенсации глядели сквозь пальцы на нарушения дисциплины. Ходили рассказы об офицерах, умышленно разрешавших подразделениям с неполным численным составом прикарманивать вознаграждения не существующих в действительности солдат.

Грек при дворе Аттилы рассказывал Приску из Панин (Барбарос) в Трейсе, посланнику Восточной империи, какого низкого мнения он был об офицерах Рима. В своем описании войны против Западной империи, как «более мучительной» по сравнению с войной против Восточной империи, Аттила делает мало комплиментов пресловутой мощи Запада, поскольку он не нашел солдат Запада грозными и внушительными; зато он высоко оценил боевые качества готов, которые к этому времени составляли важную часть армии Запада.

Вот почему императоры рады были обменять военные обязательства граждан римских провинций на золото: они могли на эти деньги взамен завербовать рекрутов-германцев. В самой по себе вербовке не было ничего нового. На заре империи вспомогательные армейские подразделения включали в свой состав много германцев, в основном служивших под началом римских офицеров. Затем, в начале четвертого века, Константин резко повысил роль таких солдат, заключая при вербовке с каждым из них контракт на индивидуальной основе о службе под командованием римлян. В свете таких постановлений Порфирий, который написал плохую хвалебную поэму в честь Константина, мог с полным правом заявить ему: «Рейн обеспечивает тебя армией». За исключением некоторых военнопленных, которых призывали в обязательном порядке, эти германцы ни в коей мере не были врагами Рима и стремились завербоваться в армию. Службу в армии Римской империи они рассматривали, как возможность сделать карьеру.

Юлиан Отступник (361—363) выразил свое неодобрение «проварваризмом» Константина. Но ему не хватило времени в течение короткого периода его правления обернуть эту тенденцию вспять, да и наверное он никогда бы этого не сделал, поскольку германские солдаты уже стали незаменимыми.