Крушение Римской империи

Его кузен и преемник Юлиан Отступник (361—363) резко прореагировал на свое христианское воспитание и восстановил официальное язычество. Сперва казалось, что он проявляет религиозный нейтралитет и, в отличие от Константина, объявляет всемерную готовность разрешить отправление любого религиозного культа. Однако после восстановления язычества он лишил христианские церкви и духовенство привилегий и запретил профессорам-христианам преподавать классические дисциплины. Его гибель во время сражения языческие историки объявили самым ужасным событием в римской истории, событием, предопределившим падение Рима. После его смерти христианство было восстановлено в качестве государственной религии.

Такова была ситуация, которую унаследовал Валентиниан I — ситуация, когда отношения между двумя верами, за исключением отношений в среде небольшого числа интеллектуалов, стали резко враждебными.

Будучи сам христианином, Валентиниан в 371 г. решил осуществлять политику всеобщей терпимости. «Я не считаю, — заявил он, — любой обряд, который был принят у наших предков, преступным». Язычник Аммиан, всегда готовый критиковать Валентиниана во всех других отношениях, с восхищением приветствовал это его решение. Тогдашний папа, Дамас, имел связи с представителями языческой аристократии, и это облегчило Ва-лентиниану задачу нейтрализации все возрастающей непримиримости ряда других священников.

Либеральное установление Валентиниана было одним из немногих достижений того времени. Будучи в оппозиции общим настроениям и поведению, он чувствовал, что единства скорее всего можно достичь на пути терпимости. Это его решение служит маяком уже полторы тысячи лет, в течение которых правители разных ведущих стран думали и действовали совсем иначе.

Грациан сперва проводил подобную политику, поскольку в начальный период он находился под влиянием поэта Осония, чья христианская вера не была фанатичной. Но новая фаза началась, когда в 397 г. он назначил Феодосия I своим коллегой, императором Востока.

Во-первых, Грациан отказался вступать в какие-либо отношения со старым традиционным языческим духовенством, чего никогда не допускал его новый коллега. Затем Грациан решил убрать из здания сената языческую статую Победы. Рассматривавшаяся сановниками-язычниками как серьезная угроза их традициям и вере, эта акция спровоцировала в течение последующих трех лет серию известных ораторских дуэлей между Сим-махом, известнейшим язычником того времени, и наиболее выдающимся христианином, Амвросием, епископом из Медиола-на (Милана).

Дискуссия проводилась в рамках внешних приличий. «Каждый, — заявлял Симмах, — имеет свои собственные привычки, свою собственную религию. Любовь к обычаям велика. Мы просим восстановить культ в его прежнем виде, который был так благотворен для Римского государства в течение столь долгого времени. Нельзя достичь великой истины только на одном пути». Это отрицание христианского призыва к универсальности должным образом опровергалось Амвросием, который настаивал на том, что император должен «делать то, что наилучшим образом приведет его к спасению в глазах Господа». Его точка зрения победила, и статуя была удалена из здания сената. Это было тяжелейшим поражением язычества.

Амвросий также нападал на смешанные браки между христианами и язычниками, ссылаясь на союз между Самсоном и Далилой. В то же время Симмах должен был спорить с лириком Пруденцием, который так оптимистически описывал христианский Рим, что создавалось куда более яркое впечатление, чем от собственного меланхолического и ностальгического изложения Симмаха. Более того, Пруденций остроумно отвечал своим оппонентам-традиционалистам, аргументируя тем, что изменение веры не отрицает римский дух. Это был конструктивный подход, и Пруденций, христианин, глубоко, мудро оценивая старый Рим, был временами ближе, чем кто-либо еще к духовному взаимопониманию между христианами и язычниками. Но этому взаимопониманию не суждено было развиваться, поскольку христианский режим не чувствовал, что его кажущаяся устойчивость в любой момент может обрушиться.

Одну опасность этот режим постоянно держал в уме — вероотступничество, объект шести суровых законов в течение пятнадцати лет. Самые жесткие меры предпринимались Феодосием I. В благодарность за примирение с Амвросием он повсеместно запретил любые языческие богослужения, а в 381 г. были запрещены даже посещения храмов. В следующем году, сразу после смерти соратника Феодосия — императора Валентиниана II, произошли события, которые еще более ужесточили отношение к язычникам. Дело в том, что узурпатор Евгений, захвативший трон Запада, хотя и был номинально христианином, но настолько равнодушным верующим, что его восшествие на престол зажгло свет надежды в сердцах язычников Рима.