Крушение Римской империи

Феодосии I ответил решительными эдиктами. Любой вид языческих обрядов был строжайше запрещен, а на судей, городских советников и виднейших горожан была возложена ответственность за нарушения этих эдиктов под угрозой сурового наказания. Кодекс Феодосия II включает не менее двадцати пяти законов, разработанных им самим и его предшественниками и направленных против язычества во всех его формах. Влияние Амвросия было весьма существенным, по крайней мере, в части законодательства, а может быть, и в части конкретного его применения, поскольку после этих резких антиязыческих законов императоры сочли необходимым дополнить их тринадцатью эдиктами на ту же тему.

Феодосии I, казалось, умышленно мстил, взяв на себя задачу осуществления давних преследований христиан язычниками, только в обратном направлении. Противоположная точка зрения была выражена языческим писателем Эвнапием из Сардия (Сарт), который заявил, имея в виду христиан, что «наше время очень опасно непрерывными ляганиями ослов». Тем временем в 394 г. выскочка Евгений был смещен, и, благодаря расстройству планов его языческих сторонников, настал момент, когда христиане получили решающее большинство в сенате. Время свободы, терпимости к иному мышлению безвозвратно уходило из античного римского мира.

Тем не менее в следующем году после смерти Феодосия I регенты его сыновей, Аркадия и Гонория, вначале стали проводить умеренную политику по отношению к язычникам, стараясь защитить государственную власть от антиязыческих выступлений духовенства. Но в 399 г. в Северной Африке религиозные экстремисты из числа язычников начали бунт, поскольку их святыни были закрыты, вследствие этого тамошние священники двумя годами позже обратились к правительству Запада с просьбой издать новые законы для искоренения последних остатков идолопоклонст ва.

Августин, епископ из Гиппона Регия — теперь Анаба в Алжире — активно участвовал в этих событиях и выступил в поддержку политики насилия по отношению к язычникам со стороны государства. Они должны изменить свое поведение. И отступников надо принудительно вернуть в паству церкви, как на этом совершенно правильно настаивают императорские эдикты, поскольку Христос, как генерал, возвращающий своих дезертиров, выявляемых по клейму на ладони, вынужден использовать насильственные методы для возвращения собственных дезертиров в свою армию.

Августин настаивал на разрушении языческих храмов. Нектарий, философ, принадлежавший к старой религии, старался по-человечески убедить его в угрозе тяжких последствий таких гонений. Но все усилия переубедить Августина оказались тщетными. Они стали еще более бесполезными после того, как Аларих захватил Рим. Это событие напугало христиан, поскольку посеяло в умах язычников новые надежды. Смотрите, говорили язычники, что произошло в Риме теперь, когда христиане отказались от своих древних богов! Именно опровержению этих заявлений была посвящена работа Августина О граде Божием. Хотя в этой великой книге обсуждается много проблем, непосредственной причиной ее появления была необходимость воспрепятствовать возрождению язычества, что стало возможным благодаря болезненным событиям 410 г.

Вплоть до смерти Стилихона двумя годами ранее еще сохранялись надежды на более терпимое отношение официальных властей к язычникам. В течение того периода, когда он практически контролировал всю Империю, Стилихон настоял на проведении определенных мер по религиозной терпимости и установлению равновесия. Тем не менее даже Стилихон ощутил необходимость сжечь Сивиллины книги, самые священные документы язычества. За это он был посмертно проклят в 417 г. языческим поэтом Рутилием Намацианом, который убежденно повторял, что несчастья обрушились на римлян потому, что они забросили богов: он высмеивал христианских святых за их неспособность отстоять город.

За смертью Стилихона сразу же последовал закон, запрещающий службу язычников в армии — их лояльности больше не доверяли. В 430-х годах был издан ряд документов о репрессиях по отношению к язычникам. Начало следующего десятилетия ознаменовалось вступлением на престол папы Льва I, который заявил, что «истина, простая и единственная, не допускает множественности». В том же духе в 448 г. Феодосии II начал сжигать книги язычников: «Мы не хотим, чтобы до глаз и ушей людских доходили все эти тома, которые гневят Господа и наносят вред душе». Очевидно, культ языческих богов был даже в эти поздние годы достаточно силен, чтобы вызвать такие проявления жестокой предосторожности.