Крушение Римской империи

Затем началось медленное умирание язычества. Одним из последних выдающихся язычников был греческий историк Зо-сим, который написал Новую Историю в начале шестого века. Как и Рутилий Намациан, он, оглядываясь назад, рассматривает насильственное введение Феодосием I христианства в Империи как непосредственную причину падения Рима, поскольку именно эта мера, очевидно, спровоцировала религиозные распри. Он достаточно иронично заявляет, что результатом такой насильственной официальной политики явилось катастрофическое крушение надежд Константина, который видел в христианстве потенциально объединяющий Империю фактор.

Люди, предложившие и развивавшие эту идею, от которой до тех пор был свободен греко-римский мир и которая предполагала, что людей надо репрессировать за их мысли, несут тяжелый груз ответственности за все последствия, проявившиеся во времена средневековья и даже позже. Более того, эти насилия помогли разрушить Римскую империю, обострив до предела ту самую разобщенность, которую они должны были снять.

Такими же разобщающими и деструктирующими были конфликты внутри самого христианства. Когда Константин сделал христианскую веру государственной религией, он, без сомнения, был готов к сопротивлению со стороны языческого большинства. Но жестокая враждебность, быстро возникшая между самими христианами, неприятно поразила его. «Те же люди, — писал он епископу Хресту из Сиракуз в Сицилии, — которые должны были бы проявлять братскую гармонию и согласие, отдаляются друг от друга позорным и болезненным образом».

Удивление Константина, возможно, объясняется тем, что он не учитывал исторические корни. Греко-римское язычество никогда не было монолитным, оно состояло из множества различных отдельных культов, слабо связанных между собой. Так что для большинства людей не было удивительным, что среди христиан также возникло множество различных «ересей» (от греческого слова hairesis — выбор или секта). В поздней Империи все более утверждалось официальное убеждение в том, что должна быть единая ортодоксия, и существование многочисленных ересей стало источником резкого недовольства не только для новой церкви, но и для императоров. Они постоянно стремились к тому, чтобы одобряемая ими ветвь христианства стала католической, другими словами, универсальной и объединяющей.

Вот почему Константин в 314 г. писал одному чиновнику в Северной Африке, что божественное благоволение может быть обеспечено только единой службой, которая должна встать над спорами и ссорами, тем более, что они были противны Всевышнему. Потому что, как заявлял его духовный сторонник Эйсебий, ничто так не раздражает Господа, как деление церкви — это то же самое, что резать тело Иисуса на куски.

Но все надежды Константина были обречены на крушение. Он затратил большую часть своего правления, стараясь установить сотрудничество между христианами, которых он так резко вознес — и все напрасно. Незадолго до того, как его терпение истощилось, приверженцы ересей обнаружили свои церкви конфискованными, а священников — сосланными. Через пять лет Константин заявил, что было бы лучше оставить их наказание Богу. Но он слишком опоздал: вред уже был нанесен и создан прецедент ненависти. Одни христиане, как только они пришли к власти в стране, начали преследовать других христиан.

Начиная с этого момента, за период, длившийся век с четвертью, сменяющие друг друга императоры издали не менее шестидесяти шести декретов против ересей. В своем Панарионе Домашней Аптечке, написанной в 378 г. епископ Епифаний из Констанции (Салами) на Кипре, перечислял не менее восьмидесяти ересей, предписывает лекарства их приверженцам, как если бы они были укушены ядовитыми змеями; а на характерной монете изображены императоры, наступившие на змей с человеческими головками, под которыми подразумеваются инакомыслящие.

Когда на трон в 361 г. пришел Юлиан, его отношение к христианской вере во многом определялось впечатлением от постоянных ссор в рядах ее сторонников, «поскольку он знал из опыта, — как писал Аммиан, — что ни один дикий зверь не является таким врагом людям, как большинство христиан в своей смертельной ненависти друг к другу». Валентиниан I, хотя официально христианство было восстановлено, оставался терпимым как к «еретикам», так и к язычникам. Но Грациан и Феодосии I под влиянием Амвросия изменили эту политику.

В 380 г. Феодосии I неожиданно издал очень жесткое постановление, осуждающее ереси. Годом позже он распорядился передать все церковные здания еретиков католическим священникам по его выбору. В течение оставшихся четырнадцати лет своей жизни он издал семнадцать других законов против инакомыслящих разного толка. Соотношение числа законов против ересей и против язычников было пять к одному. Самым замечательным из них благодаря ощущению неуверенности, заполнявшему его, был эдикт, практически повсеместно запрещавший дискуссии на любые религиозные темы. Таким образом императоры пытались, хотя и абсолютно тщетно, лишить современников одного из их любимых занятий.