Крылья и оковы материнской любви

И тут тоже срабатывает биология. Если это особь доминирующая, лидирующая, с лидерскими наклонностями, в итоге он просто перепрыгивает эти флажки, и дальше все. Дальше включается энергия разрушения, потому что любые флажки будут очень трудно поддаваться какому-нибудь интеллектуальному осмыслению. С трудом нащупывая собственные тормоза, с трудом понимая, почему нельзя, человек не может подчиняться… Это очень непростая история, если такой человек все-таки хочет ввести себя в какие-то рамки.

Если же это пассивная, следующая за кем-то личность, ведомая, с не доминирующим типом психики, тогда начинается пассивно-приспособительное: всем угодить. Что там происходит внутри каждый раз, это уже потом к взрослому психотерапевту. Существуют очень разные варианты, но ребенок становится вялым, ему ничего не интересно. Это даже не оковы, это гири на ногах, потому что когда было интересно, было нельзя, никакой интерес не подкреплялся. Ведь до какого доходит парадокса: что нельзя бегать, лазать, играть, как нравится. А если ребенок, склонный, скажем, к созерцательности, замерев, сидит тихо, наблюдая за каким-нибудь жучком или паучком или просто за полетом собственной фантазии, это тоже, оказывается, нельзя. «Что ты сидишь, ничего не делаешь, шел бы гулять». «Что ты вечно хочешь во двор, когда ты будешь читать?» То есть управление до полного…

Кстати говоря, дети, особенно склонные к созерцательности, когда задавливают право на это их состояние, получают еще одну психотравму, потому что ставятся границы уже не только внешней жизни, но и границы жизни души. Родители имеют власть запрещать не только вещи, связанные с внешним поведением, они же вторгаются и во внутреннюю жизнь. «Что ты выдумываешь, кому нужны твои фантазии!» Взрослые очень редко ценят детские фантазии. Только если это люди, которые об этом думали сами, люди творческие или любящие творчество в других. Такие родители восхищаются детскими фантазиями, их интересует, что там происходит, потому что они понимают, что таким способом они тоже могут познать мир, что у детей можно чему-то научиться, потому что они живут в другом времени, у них пока не зашоренное восприятие. Но часто выносится запрет на фантазии. Считается, что фантазии – это обязательно ложь, мечтания – это обязательно безделье, созерцательность – это тупость. Так и проглядывает страх перед внутренним миром другого человека, поскольку понятно, что когда «твой» ребенок молчит, он превращается во что-то совсем отдельное, неуправляемое… «Что он там себе думает?! Что он хорошего может надумать? Обязательно какие-нибудь гадости». Ограничение ломает в человеке не только возможность раскрыться и всякую активность, но и приводит к страшной вещи – к запрету, к обесцениванию внутренней жизни.

А дальше будет следующий шаг – этот ребенок будет расти. Пройдет чуть-чуть времени, и будет следующая волна возмущения родителей: «Он ничего не хочет», «Ее ничего не интересует», «Она тупо смотрит телевизор, она лежит на диване, читает книжки». «Он тупо сидит в интернете». Потому что это пассивная уже жизнь, и родители начинают возмущаться. Сначала им даже нравится: где поставил, там нашел. Доломали. Очень удобный ребенок. Но время-то идет, и амбиции родительские растут. Им хочется, чтобы их ребенок оправдал еще массу требований, чтобы он был и в спорте, и в чем-то там, что в их кругу принято, чтобы он блистал, учиться он должен хорошо, дальше он должен поступать обязательно в какой-то очень престижный вуз…

Так вот, получается, что дальше амбиции-то растут, ребенок был такой хороший, такой послушный, его задавили, он адаптировался, фактически его сломали. Есть такой вариант сушки цветов: розу закапывают в песок, она там засыхает и выглядит как живая. Очень удобно: ее не надо поливать, не надо менять воду, она не завянет. Вот это такой способ засушивания детей. Так удачно засушили: можно прекрасно всем показывать, можно быть уверенным, что он не подведет, этот ребенок, если надо, взгромоздится на табуретку и стишок прочитает, дрожащими пальчиками пьеску какую-нибудь на пианино изобразит, на соревнования поедет, на тренировку пойдет, из школы домой придет… Но эти дети ничего блестящего, такого, о чем мечтают родители, чтобы погордиться, уже не выдадут.