Крылья и оковы материнской любви

Особенно ярко это заметно среди людей, которые постоянно и долго живут в одном мире, в одном социально-психологическом мире, в одном кругу. Люди, родители, матери, которые жили среди разных людей, видели разные правила, видели возможность разных способов жизни, разные сочетания требований, ожиданий, соответствий, предъявляемых к детям, видели позволенное детям, разный стиль поведения, который допускается между родителями и людьми, эти люди гораздо более пластичны. Значительно шире и их мир. А мир, когда он шире, дает ребенку шанс, что даже если родители живут по каким-то нормам, нормы эти будут гораздо мягче. «Скажем, где-нибудь в другой стране вот так вот позволяют детям, и ничего».

...

Я, кстати, совсем недавно услышала историю Виндзоров по какому-то очередному поводу, историю принца Чарльза. Елизавета встречалась с ним один час в день. Какие претензии к этому несчастному Чарльзу Виндзору?

Почему там ахают по поводу Дианы? Потому что Диана поломала все дворцовые нормы. Она, насколько это вообще там было возможно, не отпускала своих детей от себя. Это было событие: «Она не умела себя вести». Поэтому говорят, что принцы выросли какие-то более-менее похожие на живых людей, эмоционально живых.

Есть такая история: если ваш путь длинен, то малюсенькая ошибка в направлении на какие-то там географические секунды приводит вас вообще совершенно не в ту сторону. Человек оказывается в месте, которого он не знает, куда вообще даже не собирался.

То же самое происходит с детьми. Слышите вопль недовольных матерей: «Что это? Откуда это взялось?! Я тебя этому не учила, откуда это выросло?» (Поиск виноватых: это соседи, это плохая компания, это еще кто-нибудь.) «Я на тебя жизнь положила! Где ты это взял?» – этот вопль чаще всего и свидетельствует о том, что наконец-то случился МОМЕНТ. В этот миг эмоционального всплеска у матери появляется шанс увидеть, что ребенок отличается от машины, механизма, идущего по рельсам родительского здравомыслия и представления о том, как должно. Эти рельсы требований, ожиданий и соответствий родители выстраивают чуть ли не с рождения ребенка… И я бы сказала: пусть лучше будут на этих рельсах катастрофы, потому что они дают возможность этому человеку, растущему, развивающемуся, взрослеющему, все-таки раскрыться, все-таки стать живым, слышать себя и воспринимать предложения мира.

Не дай бог жизнь человека точно впишется в те рельсы, которые этими требованиями заданы, без всяких отклонений – мы получим нечто, работающее в автоматическом режиме. Да, трамвай мы получим, какие претензии к трамваю? Чтобы ходил по расписанию и от маршрута не отклонялся. Самое страшное, что в таких ситуациях эти матери, которые хотят как лучше, теряют то, ради чего они, собственно, все это делали. Они теряют душевный контакт с ребенком. Конечно, в самом начале никто о душевном контакте не говорит, но он у нее там, в ожидаемом будущем, как этот ребенок, в которого она столько вложила, так рельсики проложила, вырастет, будет ее любить, жалеть, будет поддерживать и о ней заботиться… Чем?!

Вполне может быть, что, руководствуясь внедренным, встроенным чувством долга, он будет финансово помогать, не бросит. Мы надеемся на лучший случай. Соблюдая правила внедренные, он забьет гвоздь, если будет надо, но ведь эти матери, они потом сетуют не на это, а они говорят все время такую фразу: «Ну как чужой стал. Нет, жаловаться не на что – звонит, деньги переводит, но приезжает редко. Как чужой. Пожаловаться, поговорить не получается». А вы с ним в детстве разговаривали? Вы его жалобы выслушивали? Для вас были ценностью его переживания? Вы запретили ему с этим дружить, на этой жениться, с этим первый роман порушили, вы запретили ему идти в тот спорт, которым он хотел заниматься, а послали в тот, в который надо. Вы выбирали для него интересы, вплоть до цвета одежды. Этим вы порвали все эмоциональные связи. Порвали! Даже если, пока он был совсем маленьким, у вас эта связь была, и вы были едины, то вы разорвали ее продолжение.