Крыло беркута. Книга 2

Самые близкие соседи минцев — юрматынцы. Опять приходил на ум тот же Татигас-бий. Не послать ли к нему гонца? Может, удастся уговорить? Нет, в таком деле, если у человека нет желания, уговаривать не стоит, к русским он должен поехать по доброй воле, с искренним желанием, решил Канзафар-бий.

Да и спешил он, приходилось спешить. Понимал, что ногайские мурзы отомстят за Имянкалу. Наверно, в Малом Сарае уже вынашивают коварные замыслы. Ахметгарей-хан не будет сидеть сложа руки. Великий мурза Исмагил по какой-то линии приходится ему дядей. Ахметгарей-хан попросит у него войско. И дядя, конечно, ему не откажет, ибо потеря Имянкалы — чувствительный удар по орде. Даст войско. Непременно даст. И немалое. Прежде всего оно разгромит минцев. Ногайцам дай только повод! Они готовы даже из-за пустяка, раздув из мухи слона, накинуться на башкир. Это у них в привычку вошло.

Большое войско, коль уж оно двинется в путь, перетрясет все башкирские племена от Яика и Сакмара на юге до притоков Сулмана, до Толвы на севере. Потому-то все предводители встревожились, думают, как защититься, как оберечь достояние и саму жизнь своих племен. А искать защиту, кроме как у русских, не у кого. Все начали поглядывать в их сторону. Неспроста же предводитель племени Оранлы Авдеяк прислал своих людей к вернувшемуся из Казани Ташбаю. О царе Иване, о русских расспрашивали.

Мысли Канзафара обратились к северу. Там обитают ирехтынцы и отделившееся от них племя Оранлы. Впрочем, племя это теперь чаще называют по-другому: Уран. Может, потому, что это короче и похоже на «Урал»? Предводителя уранцев хвалят: «Дельный, смелый человек». Самому Канзафару встречаться с Авдеяком не доводилось, но люди зря хвалить не станут…

А не завернуть ли по пути к Авдеяку? Да, надо с ним встретиться! «Но удобно ли будет, коль нагряну к нему без уговора? — задумался Канзафар. — Пошлю-ка сначала гонца, предупрежу, пусть заранее обдумает мое предложение».

Как ни спешил Канзафар-бий, пришлось немного выждать. Гонец обернулся быстро, только весть привез не такую, какую ждал его турэ: Авдеяк оказался в отъезде, уехал к предводителю гайнинцев Айсуаку.

Ничего другого Канзафару не оставалось делать, как отправиться в путешествие без товарища, если не считать трех егетов из своего племени. Заезжать к гайнинцам ему было не по пути. «Коль вернусь, дай аллах, живым-здоровым, встречусь как-нибудь и с Авдеяком, и с Айсуаком, — решил он. — А то живем и ничего друг о друге толком не знаем».

Доходили до него слухи, что в тех краях, где живут гайнинцы, объявилось войско сибирского хана Кучума. По другим сведениям, это войско послал вовсе не Кучум-хан, а привел какой-то Байынта, намеревающийся создать собственное ханство.

Вот и все, что знал Канзафар-бий о событиях, происходивших в местах обитания племени Гайна.

Между тем в жизни северных башкирских племен возникли свои сложности. Лишь поначалу Байынта прикидывался мирным-тихим. Его так называемое войско должно было чем-то кормиться. Толпа грабителей, точно стая волков, накинулась на тайнинские стада, и рыжебородый Айсуак, турэ рода Мул-Гайна, признанный и предводителем всего племени Гайна, почувствовал себя как на горячих углях.

Айсуак съездил в долину Буя, к Авдеяку, с целью выяснить, не поможет ли сосед избавиться от беды. Тот ответил, что на него самого надвигается беда: некий Мамыш-Берды, устроивший на марийской земле смуту, зарубив присланного к нему из Ногайской орды хана, возомнил себя хозяином и здешних мест, зарится на стада уранцев. Должно быть, ему, так же, как Байынте, надо кормить свое войско, а ближняя округа уже разорена.

Два предводителя быстро поняли друг друга, но не скоро нашли выход из создавшегося положения.

Авдеяк спустя некоторое время ответно навестил соседа. Долго думали, как быть.

— Может, все-таки объединим силы двух племен и прогоним Байынту. Коль вместе ударим, он против нас не выстоит, — сказал Айсуак.

— А вдруг потерпим поражение? Мы не знаем, на что способны его головорезы.

— Не нравятся мне твои слова. Перед битвой следует думать о победе, а не о поражении.

— Но давно сказано: перед тем, как войти, подумай, как выйдешь… Что нужно этому сброду? Что намеревается делать тут Байынта?

— Он-то? Ханство свое, видишь ли, хочет создать. Ни больше, ни меньше. Подмять под себя и нас, и вас, и марийцев, и арцев, за Уралом до хантов и манси добраться. И подомнет, коль будем сидеть сложа руки…

— Тут Байынта, там Мамыш; хоть беги куда глаза глядят!

— Бежавший от волка, говорят, нарвался на медведя. Куда бежать? На юг, чтобы угодить в когти ногайских мурз?

Айсуак, довольный своим ответом, взял бороду в горсть.

— Верно, некуда бежать, — согласился Авдеяк. — Да и отвыкли уже мы от долгих перекочевок, обстроились…

— Некуда, — повторил Айсуак. — Там — ногайцы, там — сибирский хан, там… — он махнул рукой на запад и запнулся.

— Там, хотел ты сказать, хан казанский? Нет уже его, избавились.

— Там теперь царь Иван правит… — закончил свою мысль Айсуак.

— Да, царь урусов… Чужой, неведомый…