Крыло беркута. Книга 2

Ворота Актюбы в эти дни были настежь открыты, беспрепятственно гуляли по ее улицам степные ветры. В городе сновал народ — из-за того, что хан «осиротил» его, жизнь не прекратилась. Девушки, как всегда, таскали воду из реки, мальчишки теребили собак, старики стояли, опираясь о посошки, разглядывали прохожих, уделяя особое внимание въезжающим в город или отъезжающим мусафирам и купцам. Только егетов и молодых мужчин не было видно в Актюбе, увел их всех с собой Кадик-мурза.

Предводители четырех племен подъехали к мосту через окружающий город ров все вместе, седло к седлу. Поскольку мост был узковат, вперед пропустили предводителя усерганцев, за ним последовали Иске-бий с Шагалием, последним, беспечно насвистывая, проехал Карагужак. Перед распахнутыми Сакмарскими воротами Бикбау придержал коня.

— Въезжай, въезжай! — сказал ему Иске-бий.

— Нет, уважаемый, первым должен въехать человек, у кого на это больше прав.

— А у кого больше прав?

Бикбау указал на Карагужака.

— У него. Тут ведь кыпсакская земля. Он — хозяин, право въехать первым принадлежит ему.

— Твоя правда! Милости просим, Карагужак-турэ!

— Э, я уже столько раз въезжал! Уступаю эту честь вам.

— Ладно, ладно, не заставляй уговаривать себя, не к хану едешь! Теперь ты сам можешь занять в этом городе место хана.

— И впрямь! Трон — пустой, возьмем да посадим Карагужака! Подходящий у нас будет хан, лучше не надо!

Дружно посмеялись. Но шутка шуткой, а Карагужаку приятно было слышать это.

— А что! — сказал он, чуть покраснев от удовольствия. — У ханов на лбу рог не растет, такие же, как мы, люди…

— Доныне ханов из башкир еще не было, — сказал Иске-бий, — посадить одного, так с него и начнется ханский род.

— Коли так, остается только объявить Карагужака здешним ханом!

— Да ну вас! — махнул рукой глава кыпсаков. — Несете пустое! Разве же я сменяю мои зеленые луга, мои леса, мои серебряные ручьи на жизнь в этих стенах! Предложить вам, так и вы не согласитесь. Не с руки башкиру сидеть в ханах. Пускай ногайцы дышат вонью!

Карагужак тронул коня. Спутники последовали за ним.

Предводителей сопровождала целая ватага охранников и слуг с вьючными лошадьми в поводу. Среди сопровождающих была одна женщина — жена Шагалия Марья.

Проехали город насквозь, не остановившись даже у пустого ханского дворца. На другом краю города, у Яицких ворот, суматошились караванщики.

— Шевелитесь! — покрикивал один из них, должно быть, старший. — Скорей надо уматываться отсюда, в городе без правителя невесть что могут натворить!..

Выехав к Яику, наши путники облегченно вздохнули. Узкие улицы, усеянные глиняными черепками, костями, тряпичным хламом и всяким прочим мусором, пыльные каменные ограды, казалось, стесняли дыхание, а тут — привычный простор. То ли притомившись, то ли из-за произведенного городом впечатления никто не произносил ни слова, и, может быть, долго еще ехали бы так, если б не вскрикнула вдруг Марья. Шагали придержал коня.

— Что случилось?

— Конь мой споткнулся, чуть из седла не вылетела.

— Чтоб тебе совсем пропасть! — пробурчал Иске-бий.

Бикбау с Карагужаком глянули на него укоризненно.

— Да разве можно брать женщину в такую дальнюю дорогу! — попытался оправдаться Иске-бий.

— Ну, взял и взял, не отправлять же ее теперь обратно, — заступился за друга Карагужак.

— Пускай едет, никому она не мешает, хлопот пока не доставляла, — добавил Бикбау.

Шагали, подумав, что жена, должно быть, устала, взглянул на солнце и крикнул едущим впереди:

— Эй, почтенные, а ведь уже полдень! Не пора ли сделать остановку? Подкрепиться бы надо!

Те, не отвечая, повернули коней к зеленой лужайке на излучине Яика.

— Вот спасибо тебе, напомнила, что пора пообедать, — сказал Шагали жене.

Марья молча улыбнулась. Она вообще в эти дни старалась держаться понезаметней, редко подавала голос.

Она еле уговорила Шаталин, чтоб взял ее с собой. Как только узнала, что муж собирается в это путешествие, принялась чуть не со слезами на глазах упрашивать: «Возьми и меня! Я не помешаю, наоборот, буду помогать тебе!». А Шагали, правду сказать, намеревался взять Айбику. Две причины были для этого. Во-первых, думал он, тестю будет приятно видеть дочь рядом с собой. А во-вторых, тревожила мысль о Юмагуле. Неравнодушна к нему Айбика. Ну, пока сам дома — жена под приглядом. А как ее, молодую, легкомысленную, одну оставлять? Не будет на душе покоя.

Иске-бий сперва поддержал его намерение взять Айбику: да, конечно, ему будет приятно, ведь единственная и любимая дочь… Но вспомнив присловье: «Дорожная докука — что адская мука», — подумал-подумал и решительно возразил:

— Нет, пусть она, зятек, дома останется. Молодая ведь еще, кости не окрепли. Ей детей рожать, а такая дальняя дорога может повредить…

— Ладно, — сказал Шагали. И, помолчав, добавил: — Тогда старшую жену возьму…

— А ее-то зачем?

— Так лучше будет. Двум женам в одном доме все-таки тесно…

— Ну, сам знаешь.