Крыло беркута. Книга 2

Пожалел Шагали Марью. Понять ее было не трудно: там — ее родина. Кровь, как говорится, тянет. Кто знает, может, теперь ее отец вернулся из плена, — не встретится с ним, так хоть услышит о нем что-нибудь… Словом, доволен был Шагали тем, что Марья едет с ним. Если б еще мысль о Юмагуле не тревожила!..

Шагали, добрая душа, предложил заехать по пути в главное становище юрматынцев: вдруг да у Татигас-бия возникнет желание присоединиться к ним! Остальные не возражали. Взяли направление на верховья Лшкадара. Но Татигаса на месте не оказалось. Юрматынцы что-то темнили, не сказали, куда отправился их предводитель. Уехал несколько дней назад, и все тут.

Шагалия это несколько расстроило, но товарищам своим он старался казаться веселым. Ехали, как повелось с Актюбы, четверо в ряд, седло к седлу, вели обычный дорожный разговор о том о сем, были внимательны друг к другу, согласно, без препирательств решали, когда и где остановиться на полуденный отдых, где поставить походные юрты на ночь — у понравившегося кому-либо родника или у говорливой речки. Скатерть расстилалась общая для четырех турэ и Марьи.

Нет-нет, да опять возвращался Шагали мыслями к Татигасу, досадно было, что не встретились с ним. Вздохнув огорченно, утешался тем, что есть еще впереди другие племена, есть минцы и молодой их предводитель Канзафар, у которого Шагали погостил, возвращаясь с Марьей в родное племя.

Дорога то ныряла в густой лес, то устремлялась через богатые травами луга. Переправились через Кугидель, и взорам путников открылась вдали гряда подернутых дымкой холмов, а поближе, у подножья поросшей соснами горы, сияло зеркало Асылыкуля. Шагали, конечно, помнил, что главное становище минцев расположено у этого озера.

Он заволновался, предвкушая радость встречи с давним знакомым, но и тут ждало его разочарование: Канзафара на месте тоже не застали. Собственно, огорчаться из-за этого не стоило. Выяснилось, что предводитель минцев, опередив Шагалия и его товарищей, выехал с несколькими своими егетами в ту же сторону, куда направлялись они, то есть в сторону Москвы.

Все же путники наши воспользовались гостеприимством минцев, остановились у них на отдых. И тут из уст акхакалов услышали много интересного. В отличие от настороженных чем-то юрматынцев, минцы держались очень открыто, охотно, со всеми подробностями рассказали о пережитом в последнее время. О том, как Ахметгарей-хан, свалив пожар у горы Каргаул с больной головы на здоровую, заманил их предводителя в ловушку, — пригласив будто бы в гости, посадил в зиндан. О том, как возмущенные минцы кинулись выручать своего турэ и разорили гнездо хана. О том, наконец, как прошел йыйын, как благословили Канзафара на поездку к царю Ивану.

«Канзафар и Бикбау оказались умней меня, — позавидовал Шагали. — Мне-то сразу не пришло в голову посоветоваться с племенем». С акхакалами своими он, конечно, посоветовался, и все соплеменники знают, куда и зачем он поехал, никто слова против не сказал, а все же…

При беседе с минцами Шагали — к слову пришлось — спросил, как здоровье у жены их предводителя. Она, помнилось ему, была нездорова. Да-да, у него на глазах упала в обморок. Шагали тогда даже вскинулся было, чтобы помочь женщине, но Канзафар остановил: мол, и без него помогут…

— Умерла она недавно, — ответили ему опечаленно.

— Сильно, что ли, захворала? Лечить-то пробовали?

— Как не пробовать! Уж откуда только турэ знахарок не привозил! Ничего не помогло. Она, бедняжка, под конец вроде умом тронулась, бредила, какого-то одноухого разбойника проклинала…

— Да упокоится ее душа в раю!

— Да будет так! Аминь!

Уже прощаясь, Шагали справился:

— Не женился еще ваш турэ снова?

— Нет, все некогда ему невесту присмотреть.

— От покойной жены детей не осталось?

— Остался сын. Уразом назвали. Большой уже, в седле сам держится. Турэ его с собой взял.

— Мир, значит, решил показать.

— Турэ сказал: после меня судьба племени перейдет в его руки. Пускай, раз представляется возможность, на царя Ивана посмотрит…

28

Канзафар-бий, собираясь в поездку, думал, что лучше бы отправиться в такое ответственное путешествие не одному, а с кем-нибудь из предводителей обитающих по соседству племен. Ну, Байбыш-турэ отпадает, присоединиться он отказался наотрез. Татигас-бий, может быть, отнесся к решению минцев благосклонней, но промолчал, уехал, ничего не сказав.

Перебирая в памяти имена предводителей башкирских племен, Канзафар-бий вспомнил и тамьянца Шагалия, который переночевал у него проездом и оставил письмо царя Ивана. Судя по слухам, он сменил отца, возглавил свое племя. Вот это был бы подходящий спутник! Он знает те края, куда предстоит ехать, сам разговаривал с царем лицом к лицу. Как он, интересно, сейчас настроен? Жаль, неблизок путь до него, тамьянцы, говорят, обитают сейчас за Уралом.