Крымская война 1853-1856 гг.

Но боевое обучение солдат и матросов составляло лишь одну сторону подготовки армии и флота к боевым действиям. Другой стороной было воспитание солдат и матросов в духе верности тому строю, тому классу, интересы которого они призваны были защищать. Эта задача, по понятным причинам, всегда была для царизма очень трудной, и еще труднее стала она в условиях общего кризиса феодально-крепостнического строя. «Весь дух народа направлен к одной цели — к освобождению, — докладывал в то время царю шеф жандармов граф Бенкендорф. — Вообще крепостное состояние есть пороховой погреб под государством и тем опаснее, что войско составлено из крестьян»[20]. В такой обстановке задача превращения солдат и матросов в беспрекословных исполнителей приказов начальства была для царизма жизненно важной.

Поддерживая веру в «батюшку-царя», существовавшую тогда среди темных и забитых слоев народа, солдатам и матросам рассказывали о «всемогуществе» и «справедливости» императора, разжигали в них шовинистическую вражду к «инородцам», подкупали денежными и другими подачками, выделяя из общей массы «солдатскую аристократию», спаивали усиленной выдачей водки и т. д. Большую помощь царю оказывала при этом церковь. В армии и флоте царской России содержался обширный штат военного духовенства, которое доказывало божественность царской власти, разжигало у солдат и матросов религиозный фанатизм и внушало «нижним чинам» необходимость слепого повиновения начальникам.

Но так как всех этих средств было недостаточно, царизм прибегал вместе с тем к систематическому запугиванию солдат и матросов неслыханными по своей жестокости наказаниями, которые делали человека тупым и безвольным. Крестьянин и в армии не должен был забывать, что он — бывший крепостной, а его офицер — помещик. Об этом ему постоянно напоминали зверским избиением по каждому поводу. «Учить и бить, бить и учить, — вспоминал современник, — были тогда синонимами». Солдаты и матросы находились в полной власти офицеров, обращавшихся с ними по собственному произволу. Ни о какой законности не могло быть и речи.

Попытка же протеста со стороны солдата и матроса влекла за собой страшную по своей мучительности казнь— «прогнание сквозь строй»— когда тело провинившегося медленно превращалось в кровавое месиво под ударами нескольких тысяч палок. Избиением дело не ограничивалось. В принцип было возведено глумление над самой личностью «нижнего чина». Наказаниям старались придать унизительный характер: солдат и матрос должен был всегда помнить, что он лишь «серая скотина», обязанная беспрекословно повиноваться начальству. «Казарма в России, — указывал В. И. Ленин, — была сплошь да рядом хуже всякой тюрьмы; нигде так не давили и не угнетали личности, как в казарме; нигде не процветали в такой степени истязания, побои, надругательство над человеком»[21].

И все же, несмотря на палочную дисциплину, установленную царизмом в русской армии и флоте, протест против крепостнических порядков приобретал все более широкие масштабы. Иногда этот протест имел еще пассивную форму — самоубийство или побег, — что было вполне понятно, при крайней забитости и темноте тогдашнего крестьянина, одетого в военную шинель. Но все чаще и чаще это был активный протест — восстание, убийство или «оскорбление» офицера. За 25 лет, с 1825 по 1850 г. под суд было отдано около 230 тысяч солдат и из них большинство — за побег, участие в «бунте», за убийство или «оскорбление» офицера. Восстания солдат и матросов принимали подчас грозный для самодержавия характер. Такими были, например, Севастопольское восстание 1830 г., восстание военных поселян в 1831 г. и др.

Борьбу солдат и матросов против крепостнических порядков в армии и флоте поддерживали и группы офицеров — революционных демократов. Общеизвестна, например, расправа царского правительства с капитаном Гусевым и его группой, активно выступившей против самодержавия во время подавления венгерского восстания в 1848/49 г. Много офицеров было и в кружках петрашевцев. Участники революционных кружков в армии и флоте самоотверженно вели антикрепостническую пропаганду среди солдат и матросов. О том, с каким страхом и ненавистью относился Николай I к этим продолжателям дела декабристов, свидетельствует его секретный приказ о том, чтобы всех офицеров, заподозренных в принадлежности к «тайным обществам», посылать на самые опасные места, под пули врага.