Крымская война 1853-1856 гг.

В ночь на 23 мая генерал Пелисье, сменивший Канробера на посту главнокомандующего французской экспедиционной армией после провала второй бомбардировки Севастополя, бросил на русские траншеи, расположенные на кладбище перед Городской стороной, сразу две свои дивизии общей силой до 10 тысяч штыков. В траншеях здесь дежурило, как обычно, лишь несколько десятков стрелков, которые немедленно отступили на запасные позиции. Но затем французские колонны, тоже как обычно, попали под убийственный ружейно-картечный огонь главной оборонительной линии и были отброшены контратакой подоспевших русских резервов под командованием Хрулева.

Пелисье проявил необычайное упорство в стремлении овладеть траншеями. Он повторял атаки семь часов подряд, и траншеи пять раз переходили из рук в руки. Лишь к утру французы вынуждены были окончательно отступить, потеряв убитыми и ранеными почти половину своего отряда — вдвое больше, чем севастопольцы.

На следующую ночь, по показаниям пленных, ожидалось повторение атаки противника на том же направлении более крупными силами, и Хрулев потребовал, чтобы ему прислали подкреплений. Но вместо подкреплений он получил приказ Горчакова ни в коем случае не принимать нового боя в траншеях, а отвести войска за главную оборонительную линию. Приказ был выполнен. Передовые укрепления севастопольцев перед Городской стороной перешли в руки французов.

Ровно через две недели — 7 июня — осаждавшие перешли в наступление и перед Корабельной стороной. Для атаки люнета и редутов Пелисье выделил теперь пять пехотных дивизий общей силой до 40 тысяч штыков — почти вдвое больше, чем защитники города имели на всей Корабельной стороне. Атаке предшествовала артиллерийская подготовка (третья бомбардировка Севастополя), которая длилась свыше полутора суток и обратила все три укрепления в развалины. Затем 39 французских батальонов ринулись на два русских батальона, державшихся в развалинах укреплений, и окружили их, вместе с подошедшими к ним на помощь подкреплениями. Вслед за тем часть атакующих устремилась на Малахов курган, пытаясь с хода взять штурмом Корабельную сторону. Положение оборонявшихся стало критическим и было спасено только благодаря стойкости русских воинов и исключительной оперативности Нахимова и Хрулева.

Нахимов в момент штурма оказался по своему обыкновению на самом опасном месте. Он прибыл на Камчатский люнет, чтобы ободрить его защитников и лично ознакомиться с обстановкой на наиболее угрожаемом направлении. Убедившись в том, что люнет окружен со всех сторон подавляющими силами противника, он, с присущим ему хладнокровием, немедленно приказал заклепать оставшиеся орудия и, несмотря на сильную контузию осколком снаряда в спину, сам повел солдат и матросов в штыки. Одушевленная присутствием любимого начальника, горстка защитников люнета прорвалась на штыках к Малахову кургану, а преследовавшие их отряды французов попали под картечный огонь русских орудий. Одновременно пробились к своим и остатки гарнизона редутов.

После этого картечью в упор французы были отброшены от Малахова кургана, а контратака свежих батальонов Хрулева, незадолго перед тем назначенного командующим войсками Корабельной стороны, заставила врага бежать и из некоторых захваченных было ими русских передовых: укреплений. Развалины редутов снова перешли в руки севастопольцев, но затем были окончательно оставлены ими, так как удерживать их далее не представлялось возможным.

Обе стороны начали подготовку к решительной схватке.

Готовясь к отражению генерального штурма, защитники Севастополя прежде всего позаботились обеспечить возможность переброски резервов с Городской стороны Севастополя на Корабельную и обратно. Это было особенно важно, так как время и направление главного удара противника были неизвестны. Между тем мост на судах через Южную бухту, построенный еще в октябре предыдущего года и бывший с тех пор важнейшим средством сообщения между обеими сторонами города, был поврежден снарядами противника во время второй бомбардировки и легко мог быть разрушен снова при артиллерийской подготовке штурма осаждавшими. Поэтому Нахимов распорядился построить через Южную бухту еще один мост — на бочках, которые в случае повреждения можно было сравнительно легко заменять новыми.