Крымская война 1853-1856 гг.

По замыслу русского командования 15-тысячный отряд генерала Реада должен был взять штурмом французские укрепления перед Трактирным мостом, а отряд генерала Липранди, численностью также в 15 тысяч человек, — выбить сардинцев с Телеграфной горы. После этого, смотря по обстановке, Горчаков предполагал ввести в действие на том или другом направлении свой резерв, насчитывавший до 20 тысяч человек пехоты, до 8 тысяч человек кавалерии и несколько батарей артиллерии. Такой план давал возможность сосредоточить на направлении главного удара до 50 тысяч человек против 10–20 тысяч у противника. При этом осадный корпус союзников намечалось сковать вылазкой 20-тысячного отряда Хрулева из Севастополя, а остальные войска из обсервационного корпуса — демонстративным выдвижением к Балаклаве и Сапун-горе незначительных наблюдательных отрядов.

Наступление русских войск началось на рассвете 16 августа выдвижением отрядов Реада и Липранди на исходные позиции. Пользуясь предрассветным туманом, отряд Липранди внезапно атаковал Телеграфную гору и отбросил с нее сардинцев за реку. Затем артиллерия русского отряда начала обстрел Гасфортовых высот. Одновременно открыла огонь и артиллерия Реада. Дальнейший ход наступления зависел от распоряжений Горчакова.

Горчаков же, вместо того чтобы избрать себе определенный командный пункт, с которого можно было бы координировать действия обоих отрядов, прибыл к отряду Липранди и фактически возглавил его, упустив из виду отряд Реада, который, согласно диспозиции, должен был продолжать артиллерийскую подготовку атаки до получения нового приказания. Между тем случилось так, что орудия Реада открыли огонь со слишком далекой дистанции и были вынуждены временно прекратить его для перемены позиции. Горчаков послал к Реаду адъютанта с приказом «начинать дело», т. е. открыть огонь. Реад же понял это туманное распоряжение как приказ начинать атаку, так как его артиллерия в это время уже возобновила огонь. Привыкнув механически исполнять команды свыше, он, не раздумывая над несообразностью полученного приказа с обстановкой на поле боя, тотчас же двинул в атаку половину своего отряда — три пехотных полка, построенные в линию батальонных колонн.

Русские полки выбили противника с предмостного укрепления у Трактирного моста, форсировали обе водные преграды и поднялись на Федюхины высоты, захватив там несколько вражеских батарей. Но этот успех стоил наступавшим колоннам громадных потерь. «На Федюхины высоты нас пришло всего три роты, а пошли полки!» — с горечью говорилось по этому поводу в популярной под Севастополем солдатской песне, сложенной Л. Н. Толстым. 20-тысячному французскому отряду нетрудно было первой же контратакой отбросить остатки втрое уступавших ему по численности русских полков на исходные позиции.

Убедившись в неудаче, Реад послал в атаку вторую половину своего отряда. Повторилось наступление семи тысяч человек на укрепленные позиции 20-тысячного отряда противника, и снова русские колонны были отброшены с большими потерями. После этого отряд Реада потерял значение активной боевой силы.

Для Горчакова атака Реада явилась полной неожиданностью. Он уже избрал направлением главного удара Гасфортовы высоты и приказал усилить отряд Липранди пехотной дивизией из резерва. Узнав о самовольной атаке Реада и считая ее недоразумением, главнокомандующий, однако, не постарался уяснить себе обстановку, а поспешно изменил решение и перенес направление главного удара на Федюхины высоты. Он приказал дивизии из резерва повернуть в распоряжение Реада, рассчитывая поддержать и развить его наступление, хотя при мало-мальски налаженной связи легко мог бы узнать, что было уже поздно: отряд Реада был сброшен со счетов, а к французам и сардинцам подошли из резерва три пехотные дивизии, что довело численность союзников на обеих высотах до 60 тысяч человек. Продолжение наступления со стороны русских стало бессмысленным, поскольку силы оборонявшихся значительно превышали силы наступавших.

Тем не менее Реад, не получая от Горчакова других распоряжений, приказал продолжать атаку силами подошедшей к нему дивизии. При этом он двинул в атаку даже не всю дивизию целиком, а лишь один полк из ее состава, что дало основание окружавшим его офицерам усомниться в психической нормальности своего начальника. Мало того, когда командир дивизии передал команду Реада своему головному полку, Реад вернул двинувшиеся было колонны и приказал послать в атаку другой полк, который, по расчету «нормального боевого порядка» дивизии, должен был начинать атаку. До такой нелепости не доходила дело еще ни у одного из николаевских генералов, слепо придерживавшихся буквы устава.