Крымская война 1853-1856 гг.

В связи со всем этим Горчаков в своих донесениях к царю все настойчивее просил разрешения оставить Южную сторону Севастополя, поскольку при сложившихся условиях удерживать ее далее становилось невозможным. Но этот шаг был связан с большим риском. Совершить его можно было либо путем отхода вдоль южного берега рейда к устью реки Черная, либо на судах через рейд, либо комбинированным путем. Во всех случаях 50-тысячный гарнизон города, растянувшись на марше или при посадке на суда, мог быть легко разгромлен по частям втрое более сильной армией противника. «Не предвижу, как дать делу хороший конец, — писал Горчаков Александру II, — …теперь я думаю об одном только: как оставить Севастополь, не понеся непомерного, может быть более 20-тысячного урона»[77]. Основные надежды возлагались в данном отношении на пловучий мост через рейд из громадных бревен. По нему можно было в сравнительно короткий срок эвакуировать гарнизон Южной стороны, не подвергая его риску разгрома.

Сооружение моста, начатое еще в июле 1855 г., было закончено лишь 27 августа, и Горчаков немедленно донес военному министру о своем решении «очистить Южную сторону Севастополя» в самое ближайшее время. Начались спешные приготовления к отходу. На Южной стороне были подготовлены к взрыву наиболее важные военные объекты, сооружены предмостные укрепления для прикрытия переправы, разработан порядок следования войск. По наведенному мосту на Северную сторону потянулись сотни повозок с военным имуществом. И вдруг утром 5 сентября осаждавшие начали очередную, шестую по счету, бомбардировку города, заставившую русское командование в ожидании нового генерального штурма прекратить начатую было эвакуацию Южной стороны.

Действительно, англо-французское командование, узнав о начавшейся эвакуации противника, решило новым штурмом принудить севастопольцев к сдаче или полностью уничтожить героический гарнизон.

Шестая бомбардировка Севастополя оставила далеко позади все предшествовавшие и по числу орудий и по темпу огня. Для участия в ней союзники сосредоточили на своих осадных батареях свыше 800 тяжелых орудий, т. е. до 150 орудий на один километр фронта, что уже приближалось к нормам первой мировой войны 1914–1918 гг. Запасы снарядов у них были фактически неограниченными, и они выпускали по городу 75–85 тысяч снарядов в день. Русские же батареи имели боеприпасов всего на 49 тысяч выстрелов и поэтому отвечали одним выстрелом на пять — десять выстрелов противника, выпуская в день не более 10–15 тысяч снарядов. Несмотря на героический труд защитников города, они уже не успевали под таким огнем восстанавливать разрушенное. К 8 сентября в валах бастионов главной оборонительной линии образовались широкие бреши. Рвы перед ними были засыпаны землей от взрывов. Путь штурмующим колоннам был открыт.

Для участия в штурме командование союзников выделило 8 французских дивизий (свыше 50 тысяч штыков), 5 английских дивизий (около 11 тысяч штыков) и одну сардинскую бригаду (свыше тысячи штыков), т. е. на 15–17 тысяч человек больше, чем 18 июня. Гарнизон же Севастополя в связи с огромными потерями, которых не успевали покрывать прибывавшие подкрепления, к тому времени составлял всего лишь 40 тысяч человек (из них 17 тысяч на Городской стороне под командованием генерала Семякина и 23 тысячи на Корабельной стороне под командованием генерала Хрулева), т. е. на 10 тысяч человек меньше, чем при отражении первого штурма. Союзники постарались сделать нападение внезапным. С утра 8 сентября они несколько раз прерывали бомбардировку и возобновляли ее сначала, притупляя тем самым бдительность осажденных. Наконец, ровно в полдень 8 сентября 1855 г. артиллерия союзников снова замолкла, и свыше 40 тысяч французов и англичан устремились на главную оборонительную линию Корабельной стороны, где находилось всего лишь 3–4 тысячи защитников города[78]. Быстро пробежав несколько десятков метров, отделявших передний край осадных работ от первой линии обороны, союзники ворвались на бастионы прежде, чем севастопольцы изготовились к обороне. Завязалась неравная рукопашная схватка, и вскоре штурмующие вытеснили в десять раз уступавших им по численности русских за вторую линию обороны.

Но на этом успехи штурмующих кончились. Момент внезапности прошел, и в дело вступил испытанный прием севастопольцев: колонны французов и англичан были встречены со второй оборонительной линии картечью, после чего контратака подоспевших к русским резервов обратила противника в бегство. Преследуя бегущих, русские войска снова овладели вторым и третьим бастионами, но были остановлены перед Малаховым курганом, окруженным с тыла глубоким рвом и валом для круговой обороны, так что французы теперь оборонялись в нем, как в крепости.