Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Георгию Максимилиановичу вовсе не обязательно присутствовать в Кремле, бывать на всех заседаниях и совещаниях, чтобы до мельчайших подробностей знать все, что происходит в аппарате ЦК, что делают и даже собираются делать Жданов и особенно Кузнецов. Вот сейчас он вплотную занялся сотрудниками Агитпропа, готовит «суд чести» в Центральном комитете. Нужны жертвы. Ну ладно, с Борисом Сучковым все и так ясно, там уже Абакумов подключился, и Жора Александров, похоже, переоценил свой запас прочности, но о нем можно не беспокоиться, он такой, что не пропадет. А вот Кружкова отдавать не стоит, на него у них ничего нет, он аккуратен и осторожен.

И еще одного человека, как опытный канцелярист и аппаратчик, не любил и побаивался Маленков. Это Поскребышев.

Внешне такой незаметный и безобидный, он будто маленькая черепашка – сидит себе под хозяйским панцирем, никто его тронуть не может, слушает, молчит, все запоминает, глазками водит, коротенькими лапками бумаги перебирает, а когда ест, особенно шашлык за сталинским столом, вытягивает худую шею с лысой головкой, энергично, как-то судорожно ухватывает куски, будто кто отнимет, зато потом долго шевелит челюстями с совершенно безразличным и постным выражением лица. Лаврентий его тоже не любит. Черепаха, истинная черепаха. Говорят, эти животные могут произвольно останавливать сердцебиение, обходиться без пищи и воды несколько дней, самостоятельно менять температуру тела. И при этом живут долго, если, конечно, умирают естественной смертью.

Берия, кроме всего прочего, сообщил, что недавно своими ушами слышал, как Хозяин в традиционном ближнем застолье в присутствии нескольких старых соратников сказал, что давно уже задумывается над тем, кто мог бы его заменить, когда настанет время. И при этом в своей обычной манере захотел услышать мнение собравшихся о том, кого они видят руководителем государства. Все как-то замялись, только Анастас Иванович через минуту с задумчивой интонацией произнес фамилию Молотова, как старейшего, наиболее опытного и авторитетного члена политбюро.

Внешне-то, конечно, все выглядело закономерно. Вячеслав Михайлович уже руководил правительством, хорошо разбирается в международной политике, проявил свою надежность и работоспособность во время войны, его знают и уважают. Один из крупнейших промышленных центров, город Пермь, переименован в Молотов. На карте страны можно найти еще и три Молотовска, два Молотовабада, мыс Молотова, пик Молотов. А если прибавить еще и множество заводов, фабрик, институтов, колхозов, кораблей…

Но с другой стороны, многие помнят его доклад на февральско-мартовском пленуме ЦК 1937 года, где он активно призвал усилить борьбу с «вредителями» и «шпионами» внутри партии, которые носят в своем кармане членский билет и громче других кричат, что они защищают интересы и линию партии. Даже хранится этот доклад, опубликованный отдельной брошюрой с названием «Уроки вредительства, диверсии и шпионажа японо-немецких троцкистских агентов», наверняка далеко не только у Маленкова.

И отношения с Хозяином у него были не всегда ровные, особенно в последние годы. Не был тайной для ближнего круга и текст телеграммы, отправленной Сталиным, едва оправившимся после инсульта в декабре 1945 года: «Я убедился в том, что Молотов не очень дорожит интересами нашего государства и престижем нашего правительства, лишь бы добиться популярности среди некоторых иностранных кругов. Я не могу больше считать такого товарища своим первым заместителем…»

Маленкову стиль работы Молотова, который некоторые практики старой большевистской школы пренебрежительно называли кабинетным, за глаза даже величая того «каменной задницей», был как раз понятен и близок. Предельно жесткий и деловитый, будто бы вовсе лишенный эмоций, Молотов оперативно и беспрекословно, при этом аккуратно и четко выполнял все указания и поручения Сталина. Георгий и сам старался быть таким. Разве что добавляя все-таки больше обаяния, дружелюбия в общении с людьми. Иногда казалось, что Молотову просто наплевать, что подумают о нем все, кроме Сталина. И это ощущение вместе с черствостью и тщеславием тоже откладывалось в памяти соратников.

Траурное шествие в день похорон М.И. Калинина. Л.П. Берия, Н.М. Шверник, Г.М. Маленков, Л.А. Говоров, Н.А. Вознесенский, А.А. Кузнецов, И.В. Сталин, Л.М. Каганович, В.М. Молотов, А.А. Жданов. Июнь 1946. [РГАСПИ. Ф. 77. Оп.1. Д. 1008. Л. 6]