Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Наши славные ледоколы строятся, как известно, на Балтийском заводе, вот ленинградец Кузнецов и возомнил себя одним из них. А Кузаков-то, он для него и есть тот айсберг. Так что – полный вперед!

Берия вчера подтвердил, что, по его сведениям, Кузнецов точно готовит личное дело Кузакова к «суду чести», намереваясь добиться исключения из партии. При этом он, чуть изменив голос и отведя руку, будто с табачной трубкой, процитировал Хозяина: «Некоторые наши партийные руководители страдают отсутствием внимания к людям, к членам партии, к работникам. Более того, они не изучали членов партии, не знают, чем они живут и как они растут, не знают вообще работников. Поэтому у них нет индивидуального подхода к членам партии, к работникам партии. И именно потому, что у них нет индивидуального подхода при оценке членов партии и партийных работников, они обычно действуют наобум…»

Лаврентий Берия умел быть артистично обаятельным и на редкость искренним. И они, ехидно посмеиваясь, договорились максимально способствовать, чтобы товарищ Кузнецов довел этот вопрос до конца. Они-то оба знали, кто такой этот Кузаков, и могли предполагать, что конец вполне может быть вовсе не для обвиняемого, а для самого обвинителя.

Да, безусловно, в любой анкете товарища Кузакова Константина Степановича написано, что родился он в 1911 году в Сольвычегодске и что мать его зовут Матрена Прокопьевна. Но там, конечно, не сказано, что именно у вдовы Матрены Кузаковой снимал комнату товарищ Сталин незадолго до этого во время ссылки в Сольвычегодск. Там не сказано, что мальчика, который появился на свет уже после отъезда ссыльного Иосифа Джугашвили, Матрена Кузакова записала на своего погибшего еще за два года до этого супруга Степана.

Тому, кто знает это, причем точно знает, надо помалкивать и уже не надо удивляться, что Матрена с сыном переехала в тридцатых годах в Москву, получив квартиру в правительственном доме, а сын, закончив вуз, стал постепенно и неприметно взбираться по партийной лесенке. Сам Константин ничего об этом никогда не говорил, не намекал, даже усы сбрил, чтобы сходство не бросалось в глаза. Но все, кому нужно, это знали.

А вот свежеиспеченный секретарь ЦК Алексей Александрович Кузнецов настолько озабочен ежедневными неотложными государственными делами, что ему просто некогда заниматься анализом каких-то мелочных совпадений. Всего на три года младше Георгия, а такой наивный. И это очень, очень хорошо! Странно только, что его дружок Жданов не подсказал ему оставить Кузакова в покое. Уж он-то должен знать подоплеку. Или нет?

Маленков был откровенно рад, когда Сталин включил его в состав делегации для поездки в Польшу, да еще и поручил выступить там с докладом о деятельности ЦК ВКП(б). Это восстанавливало его реноме не только как государственного и хозяйственного деятеля, для этого у него и ныне немало ответственных поручений, должностей и полномочий, но и как влиятельного партийного руководителя, деятеля международного коммунистического движения. Он вовсе не отстранен от работы внутри партии, его опыт востребован, заслуги оценены, просто сегодня для него есть другое персональное задание, первостепенное, жизненно важное для страны и всего мира задание – радиолокация и ракетостроение. Но заодно с ракетами он построит и взаимоотношения с братскими коммунистическими партиями.

Союз с Берией, несомненно, укреплял позиции и того, и другого. Они оба это хорошо понимают. А их частые встречи ни у кого не должны вызвать подозрения – делают одно дело, атом и ракеты сегодня практически неразделимы, в постоянном, тесном сотрудничестве работают и ученые, и коллективы, которые они курируют. Соединяло их и то, что Берия был назначен руководителем Оперативного бюро Совета министров, а Маленков там числился его заместителем.

Сталинские речи о преемнике, конечно, нельзя воспринимать буквально. Это, скорее, лакмусовая бумажка, этим он всегда прощупывал окружение, а заодно и поддерживал тонус своих сотрудников. Но и совсем не брать это в голову тоже было бы ошибкой. Тем более состояние здоровья Хозяина само по себе наводит на размышления о будущем. Всех ведь их связывают и тяжелые годы, и непростые дела, и документы, и люди, былые товарищи, живые и мертвые. «Узок круг этих революционеров…» – вдруг вспомнил он с грустной усмешкой цитату из Ильича.

С Лаврентием дружить, конечно, надо, но при этом не расслабляться, держать ухо востро. Маленкову ли не знать, следы скольких «друзей» Лаврентия нынче уже никогда и не сыскать на этой земле. Его несколько коробило, когда, говоря с кем-то по телефону в присутствии друга Георгия, Берия переходил с русского на грузинский. Но таков уж Лаврентий!