Кто мы и как сюда попали. Древняя ДНК и новая наука о человеческом прошлом

Хотя по генетике получалось, что Кенневикский человек имеет отношение к предковой популяции индейцев, но насколько он близок к индейским племенам штата Вашингтон, заявившим на него права, ясности не было. В статье геном Кенневикского человека сопоставили с геномом колвиллского племени, одного из пяти утверждавших права на родство, и сравнение позволило сделать вывод о прямой связи между колвиллскими индейцами и кенневикскими останками. Однако кроме колвиллского племени, живущего в штате Вашингтон, есть еще племена, населяющие 48 штатов южнее Вашингтона, и при внимательном изучении деталей статьи оказывается, что кенневикский геном не обязательно ближе к колвиллскому, чем к любому другому до самой Южной Америки²⁰. Кроме того, колвиллские образцы оказались недоступны для независимой научной экспертизы, в частности, их не дали по запросу моей лаборатории, несмотря на то, что в том журнале условием публикации статьи был свободный обмен данными.

Подобное пристрастное толкование результатов характерно не только для случая с Кенневикским человеком. В 2017 году проводилось исследование скелетных остатков, найденных на острове близ тихоокеанского побережья Канады. Как утверждалось в работе, эти остатки возрастом около 10 300 лет свидетельствуют, что все это время в данном регионе присутствовало одно и то же племя индейцев²¹. Но опять же, если как следует разобраться в опубликованном материале, то становится понятно, что данные остатки к местному населению не ближе, чем к индейцам Южной Америки.

И это всего лишь два примера, как в публикациях по древней ДНК все чаще звучат безосновательные заявления о прямом наследии тех или иных групп населения и древних останков, при этом дело не ограничивается индейцами. У ученых, работающих с коренными народами, имеется для этого сильный мотив – подобные заявления открывают доступ к первичному материалу. В обычном случае нормальный научный процесс отбрасывает не подкрепленные как следует выводы, а здесь вся процедура идет вкривь. А если члены исследовательской команды вовлечены в работу по собственной истории и заинтересованы в определенных выводах, то они склонны приукрашивать свои открытия. При этом сторонние ученые, опасаясь ответной реакции, не слишком усердно указывают на огрехи таких работ.

Спорное дело Кенневикского человека, решавшееся в судебном порядке, сильно накалило отношения между учеными и племенами индейцев. В результате изучение индейской истории осложнилось еще больше. Я разговаривал на эту тему с археологами, антропологами, директорами музеев, занимающихся ранней историей индейцев, и у меня сложилось впечатление, что, возвращая научно значимые материалы, многие из них испытывали глубокое чувство потери; они, естественно, знают, что большая часть коллекций собрана сомнительными способами, в ходе отчуждения индейских исконных территорий, но все равно было бы лучше оставить их в ведении музеев²². На другой чаше этих весов оказывается чувство потери у индейцев, когда тревожат кости их мертвецов. Для поиска точки равновесия многие музеи пригласили на работу “инспекторов NAGPRA”, в чьи обязанности входило определение культурных артефактов и скелетных остатков, соотносимых с конкретными индейскими племенами, контакт с представителями этих племен и достижение договоренностей относительно возврата указанных единиц хранения. И хотя инспектора NAGPRA, с которыми я общался, старались следовать букве закона и выполняли свою задачу на высоком профессиональном уровне, но они явно стремились не заходить дальше необходимого. Им очень не по себе, когда приходится возвращать индейцам музейные материалы без должных научных доказательств, как это произошло с кенневикскими останками.

Что с этим делать, придумал генетик Эске Виллерслев, и не только в отношении кенневикских останков, но и вообще для любого ДНК-материала. Виллерслев чудесным и неожиданным способом наладил сотрудничество с местными племенами. И пусть некоторые из музейной и археологической братии не слишком одобряют его решение, Виллерслев понял, что в делах с археологическими останками интересы племен и генетиков в некотором роде сходятся, потому что с помощью исследований ДНК можно добиться права на их получение. Так вышло, в частности, в работе по образцам волос австралийского аборигена, жившего примерно 100 лет назад²³, и по кловисскому скелету возрастом 13 тысяч лет²⁴, и по кенневикскому скелету с датировкой 8500 лет²⁵. Все три раза Виллерслев, когда к нему попадал материал, ехал в племена сам, в обход официальных процедур, установленных NAGPRA.