Кто-то по имени Ева

Я кивнула, отгоняя ее моей рукой. "Иди. я буду прямо за тобой."

Я смотрела ей вслед; затем я повернулась и быстро пошла к тому месту, где я когда-то слышала чешскую песню, в направлении лагеря.

До сих пор не было никаких звуков самолетов или стрельбы, и это укрепило мою уверенность. мне нужно было снова увидеть лагерь. Возможно, в этот раз я могла проскользнуть сквозь колючую проволоку. Осторожно я выбрала мой путь сквозь снег и подлесок.

Громкий щелчок ветки заставил меня остановиться. я застыла. Но затем из-за дерева вышла Эльсбет, ее лицо было твердым и холодным.

"Эльсбет", сказала я с облегчением. "Ты напугал меня. я ."

«Я решила вернуться. я беспокоилась, что ты можешь испугаться. Но я может видеть, что ты не. И я знаю, куда ты идешь», - сказала она, ее голос был ровным, ее слова обвиняли. «Я сказала тебе больше никогда не ходить в это место». Она была внезапно в нескольких дюймах от моего лица. «Я сказала тебе, что это плохое место, заполненное плохими людьми».

«Эльсбет .» я хотела объяснить. я хотела, чтобы она поняла, почему я должна была пойти.

"Вы еврей?" Ее вопрос ударил меня как невидимый кулак.

"Какие?" я едва могла говорить. я не еврей. О чем ты говоришь?

- я, значит, ты еврей? До того, как ты приехал сюда? я слышал об этом, ты знаешь. О евреях, притворяющихся настоящими немцами. Это с тобой не так? Она плюнула мне в слова, словно камни, острые и болезненные.

Ненависть горела в моем животе, тепло распространялось на мои руки и ноги. Она была нацисткой. Как я могла забыть? Она была немкой, которая поклонялась Гитлеру и ненавидела всех остальных. Она была как солдаты, которые забрали меня из моей семьи. Также как Фройлейн Крюгер, который отослал Хайди и Эльзу. Так же, как герр Вернер, который держал своих людей в плену.

Мой рот наполнился горьким, едким вкусом. Недолго думая, я сильно ударила Эльсбет в живот, а затем начала бить ее снова и снова обоими кулаками. Сначала она пыталась ответить на мои удары. Но если и было что-то, чему я научилась у старшего брата, так это о том, как бороться.

Желая причинить ей боль, я сбила ее с ног. я ударила и потянула и поцарапала каждую ее часть, что могла я, высвободив весь мой гнев и разочарование. Она изо всех сил пыталась уйти, но я схватила ее за ногу, и вдруг мы оба упали с небольшой набережной. Когда мы достигли дна, мы, наконец, лежали раздельно, тяжело дыша и глядя в небо. Эльсбет плакала.

«Ева. я .» начала она. Ее голос был тихим и испуганным, и я была поражена тем, насколько молодой она казалась в тот момент. Ее лицо было бледным, а глаза выглядели смущенными и испуганными. Она была старше меня, но она была ребенком, который ничего не знал о мире.

Я перевернулась и встала. Прогуливаясь по набережной, я схватила мои варежки и надела их. я была мокрой и холодной, и я знала, что у мне будут синяки на следующий день, но в этот момент я ничего не чувствовала ни внутри, ни снаружи. Самолеты вернулись над головой, и я знала, что глупо пытаться идти в лагерь. Вместо этого я пошла обратно к дому, игнорируя тихие рыдания, исходящие от Эльсбет.

***

Я не разговаривала с Эльсбет до конца дня, стараясь изо всех сил, чтобы я избегала ее в небольшом пространстве укрытия. я была полна гнева, грусти и растерянности по поводу того, что произошло в лесу, и я не знала, что делать с этими чувствами.

Эльсбет тоже держалась от меня подальше, как могла. Грусть, которую я никогда раньше не видела, покоилась в ее глазах.  Муттер с беспокойством смотрел на нас обоих, но ничего не сказал. Она знала, что что-то не так, но понятия не имела, что это может быть.

Только в ту ночь я обнаружила, что булавка бабушки пропала. я отчаянно искала повсюду: мои карманы, мой шарф, мою юбку. Но он исчез, затерян в лесу, где сражались Эльсбет и я. Булавка была единственной вещью, которую я носила из дома, и я не оставляла ее в одиночестве и холодно в лесу.

Я ждала в темноте, пока звуки дыхания  Муттер и Эльсбет не сказали мне, что они спят. я тихо потянулась к фонарику и поднялась наверх. На этот раз я не боялась того, что может быть в лесу. я хотела вернуть только булавку.

Когда я пересекла кухню, я услышала скрип и повернулась, чтобы увидеть лицо Эльсбет, появившееся наверху подвальной лестницы.

«Ева?» она позвала.

Я не ответила.

"Ева. Куда ты идешь? Может, я придет? Пожалуйста?"

«Я что-то потеряла. я должна вернуться в лес». Мой голос был грубым.

"Я помогу тебе посмотреть, Ева. Пожалуйста?" Она казалась потерянной и испуганной, и я почувствовала, что я немного смягчился.

«О, мне все равно», - ответила я, все еще чувствуя злость и растерянность. "Просто поторопись."

Она спустилась вниз и вернулась через несколько минут, одетая и с небольшим фонариком в руке.

Молча я провела нас через лес, удерживая свет как можно ниже до земли. Это была безоблачная ночь, и луна дала дополнительный свет по пути.