Читаем Кто Вы, «Железный Феликс»? полностью

Наряду с внимательным отношением к хозяйственникам Дзержинский заботиться о возвращении из эмиграции тех, кто хотел сотрудничать с советской властью. 23 сентября 1922 он писал Благонравову о том, что накануне член Государственного и Транспортного планов инженер П.С. Янушевский сообщил ему об обращении Юлия Адольфовича Петеля из Константинополя с запросом, может ли он вернуться, «это, по словам Янушевского, выдающийся знаток эксплуатации…был при белых управляющим Юго-Вост. дорогами(в Ростове), ранее нач. движения Северо-Донецких. К политике не причастен». Полагая, что если не будет о нем отрицательных данных, Дзержинский поручил Благонравову навести справки о Ю.А. Петеле, предварительно переговорив с В.Р. Менжинским{1855}.

В конце июня 1925 г. Дзержинский вел переписку с Ляуером и Г.А. Русановым о возвращении в Россию из эмиграции инженеров Анчицынина, Плашникова, Мещерского, Ломшакова и Карцева. 20 июня 1925 г. им был положительно решен вопрос о возвращении Мещерского и принятие его на службу «под одним только условием, что желает вернуться для работы в пользу Советской России и промышленности»{1856}. По остальным инженерам было поручено Русанову продолжить ведение переговоров, собрать о них все данные и наметить, где и как их надо целесообразнее всего использовать. — «Привлечение их будет иметь политическое большое значение. По этому вопросу снеситесь с ГПУ, сообщив о моей директиве не препятствовать, но собирать необходимый материал о них»{1857}.

Однако порой препятствием к прибытию специалистов из-за границы были не политические, а другие причины. 28 марта 1924 г. Е.Д. Стасова писала Дзержинскому о том, что в ЦК КПГ обратились рабочие из Иены с оптических заводов Цейса с просьбой об эмиграции в Россию. Он ответил Стасовой 4 апреля, указав, что «у нас имеется только один оптический завод, да и тот малюсенький в Ленинграде». К тому же «опыт доказал полностью, что приезд к нам эмигрантов кончается очень печально и для них, и для нас, если это не персональный приезд по персональному вызову на определенную должность.

Поэтому я не советовал бы и этим 6 товарищам приезжать. Лобов сказал мне, что одного-двух можно было бы устроить в Ленинграде, но он сам сейчас занят, будучи Председателем Промбюро, что вряд ли сможет заняться устройством их Кончаю. Больше чем когда-либо сейчас тону в новых для меня делах»{1858}.

Налаживая деловые отношения со специалистами, Дзержинский все обращал большее внимание на борьбу с преступностью, которая при всеобщем дефиците, слабой работе правоохранительных органов, отсутствии необходимых законов, зачастую и некомпетентности руководства использовались уголовными и радикальными элементами против советской власти. Поэтому чекисты вели борьбу с должностными преступлениями, с взяточничеством, фальшивомонетничеством, контрабандой и другим видами нарушений законов, заботились о сбережении народного имущества и экономии государственных средств.

Органы ВЧК-ОГПУ осуществляли контроль за служащими и рабочими, принимали участие в подборе и расстановке кадров, в подавлении забастовочного движения, чистке государственного и хозяйственного аппаратов. На съездах, конференциях, собраниях и совещаниях они особое внимание уделяли наблюдению за буржуазной интеллигенцией, концессионерами, кооператорами, членами революционно-демократических партий и уголовными элементами. Для обобщения итогов наблюдения и доведения их до высших и местных органов власти и парткомов компартии была создана государственная информация, налажен учет(регистрация) всех заводов, фабрик, учреждений, кооперативов и пр.

Следует отметить, что в практической деятельности чекистов постоянно декларировалась необходимость опоры на трудовые коллективы и общественные организации, но речь шла более всего об опоре на свою агентуру и мерах догляда и принуждение, широкое применение карательных мер от организации показательных процессов до административной высылки, от увольнения с работы, заключения в концлагерь и расстрела. На всех предприятиях и в учреждениях, в кооперативах и профсоюзах, акционерных обществах и частях особого назначения была широко развернута осведомительная сеть. В нее входили все коммунисты и комсомольцы «в порядке военной и партийной дисциплины», руководящие работники, многие рабочие и крестьяне. Важнейшей задачей была поставлена «чекизация рабочих».

Органы ВЧК-ОГПУ участвовали в чистках советских и хозяйственных аппаратов, проводимых решениями центральных и местных органов власти и парткомов РКП (б). Они принимали меры к тому, чтобы из советского и хозяйственного аппаратов подлежали увольнению не только лица, совершившие ранее какое-либо уголовное преступление, но и члены некоммунистических организаций, наиболее активные представители делового мира, участие которых было невозможно в хозяйственной жизни лишь в силу прошлого социального происхождения и положения в прошлом.

Перейти на страницу:

Все книги серии Секретные миссии (Аква-Терм)

Кто Вы, «Железный Феликс»?
Кто Вы, «Железный Феликс»?

Оценки личности и деятельности Феликса Дзержинского до сих пор вызывают много споров: от «рыцаря революции», «солдата великих боёв», «борца за народное дело» до «апостола террора», «кровожадного льва революции», «палача и душителя свободы».Он был одним из ярких представителей плеяды пламенных революционеров, «ленинской гвардии» — жесткий, принципиальный, бес— компромиссный и беспощадный к врагам социалистической революции.Как случилось, что Дзержинский, занимавший ключевые посты в правительстве Советской России, не имел даже аттестата об образовании?Как относился Железный Феликс к женщинам?Почему ревнитель революционной законности в дни «красного террора» единолично решал судьбы многих людей без суда и следствия, не испытывая при этом ни жалости, ни снисхождения к политическим противникам?Какова истинная причина скоропостижной кончины Феликса Дзержинского?Ответы на эти и многие другие вопросы читатель найдет в книге.

Александр Михайлович Плеханов

Биографии и Мемуары / История

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное