Куба. Полная история страны

«Интеллигентная внешность Масео невольно обращала на себя внимание. Это был высокий, плотный мужчина с энергичными крупными чертами лица, казавшегося смуглым скорее от загара, чем потому, что обладатель его был мулат. Несмотря на морщины и небольшую проседь, Масео смотрел гораздо моложе своих 48 лет. В разговоре все его лицо как-то улыбалось и светилось чисто кубинским добродушием. В отличие от некоторых своих приближенных, он относился ко всем как равный к равному и никогда не возвышал голоса. Такое отношение создало ему популярность среди кубинцев, характерно выразившуюся в том факте, что большинство восстававших негров присоединилось именно к его отряду. Если бы он дождался того времени, когда Куба будет свободна, то ему пришлось бы выступить вторым Спартаком. Даже в костюме Масео избегал всяких отличий и ограничился только кубинской кокардой, до неузнаваемости полинявшей от солнца и непогоды. Я ни разу не слышал от инсургентов дурного отзыва о Масео: все рассказывали чудеса о его храбрости, находчивости, и как-то не верилось, чтобы такой здоровый на вид человек был ранен 24 раза <…> Масео принял нас очень любезно и, между прочим, сказал, что ему очень приятно видеть у себя людей такой далекой и великой нации, как Россия. Каждый свежий иностранец, заметил он, дает мне новую надежду на скорое освобождение нашей несчастной родины, так как с симпатиями всего мира мы не проиграем» [57, с. 138].

Уже в сентябре 1896 года Стрельцов, Константинович и Мелентьев приняли участие в боях с испанскими войсками (русские добровольцы воевали в качестве артиллеристов).

Армия Антонио Масео за три месяца (с 22 октября 1895 года по 22 января 1896 года) прошла с боями весь остров – от Барагуа в провинции Орьенте на востоке Кубы до Мантуа на западе в провинции Пинар-дель-Рио, проделав путь в 1700 километров. «Кампания вторжения сыграла решающую роль в освободительной войне 1895–1898 годов. Охватив всю территорию острова и подняв на борьбу западные провинции Кубы, бывшие оплотом испанского господства, она содействовала тому, что борьба приняла широкий общенациональный характер» [19, с. 195].

Чтобы запереть войска Масео в крайней западной провинции Кубы Пинар-дель-Рио, по приказанию испанского генерал-губернатора Кубы Вейлера на западе острова была сооружена серия фортов, связанных между собой траншеями, а также был возведен ряд укреплений. «Троча» (trocha) Вейлера, упираясь своими фланговыми фортами в море, перерезала остров в самой узкой его части и заняла в длину примерно 24 мили.

В своем дневнике Стрельцов писал:

«На таком небольшом пространстве было сосредоточено 60‑тысячное войско с целью воспрепятствовать 4‑тысячному отряду Масео выбраться обратно из этой бесплодной провинции» [57, с. 137].

Переход «трочи» повстанческой армией был невозможен без кровопролитных боев.

В одном из сражений Константинович был ранен в ногу, а Мелентьев заболел сразу двумя болезнями – лихорадкой и дизентерией. Произошло это на территории префектуры Франсиско. Стрельцов остался со своими товарищами в ожидании их выздоровления, и они прожили во Франсиско около двух недель. Врачей не было, и Стрельцов сам делал перевязки раненым и ухаживал за больными.

Однако в середине октября трое русских попали в руки испанцев и были под конвоем отправлены в город Пинар-дель-Рио, а оттуда – в Гавану, в распоряжение генерал-капитана Валериано Вейлера. В Гаване русских добровольцев поместили в крепость Эль-Морро.

1 ноября 1896 года испанские власти сообщили русскому внештатному консулу в Гаване Франсуа дю Репер де Трюфену о трех русских, сражавшихся в армии повстанцев. Через несколько дней Стрельцов и его товарищи были переданы в распоряжение консула, который 5 ноября отправил их на американском пароходе в Нью-Йорк, снабдив одеждой и деньгами на проезд.

Участие в революционной борьбе на Кубе не прошло для русских добровольцев даром. Они в той или иной степени боролись против царского самодержавия в рядах русского революционного движения.

Так, например, Евстафий Константинович после возвращения в 1898 году на родину окончил в 1907 году Высшее художественное училище при Академии художеств и получил диплом художника-архитектора. Он участвовал в революции 1905–1907 годов, а в полицейском деле, заведенном на него, значилось, что Константинович во время нахождения на острове Куба принимал участие в происходившем там мятеже.

Николай Мелентьев после возвращения на родину сразу же установил связи с социал-демократами и стал профессиональным революционером. Его несколько раз арестовывали и ссылали – сначала в Тамбов, а потом – в Вятскую губернию. После освобождения он продолжил революционную работу, перейдя на нелегальное положение, жил в Финляндии, Закавказье, Персии и Китае. После революции 1917 года Мелентьев вернулся в Россию. Ему довелось принять участие в Гражданской войне и бороться с басмачами в Средней Азии. Потом он работал экономистом в Москве и умер в 1955 году.