Куда летит время. Увлекательное исследование о природе времени

В «Хрустальном веке» путешественник приходит в сознание спустя тысячу лет после падения со скалы, в чем он абсолютно уверен. В «Британских варварах» антрополог из XXV века однажды приезжает в Суррей в «хорошо скроенном сером твидовом костюме». «Машина времени» примечательна тем, что способ перемещения во времени, как и само по себе время, становится одним из самых интригующих моментов сюжета. Путешественник по Времени – не пассивный заложник обстоятельств; в ситуации выбора он самостоятельно определяет цели дальнейших действий. Кроме того, он не просто очутился в будущем, а с нарастающей скоростью прорывается через каждое мгновение между «сейчас» и «тогда». В его руках время исчисляемо и физически измеряемо; видимое воочию настоящее расширяется, вбирая в себя времена года, человеческие жизни и геологические эпохи. Воспринимаемое настоящее значит не более того, чем по сути является – восприятием времени. Изменяя свое восприятие времени, путешественник изменяет само время.

Уэллс уверенно ориентировался в научных воззрениях тех лет. В университетские годы он изучал биологию под руководством Т. Г. Хаксли, и он, конечно же, читал «Принципы психологии» Джеймса, как и все люди его круга. В 1894 году газета Saturday Review опубликовала критический обзор психологических теорий того времени – работу Уэллса, за которой стояло основательное изучение литературы, посвященной проблемам памяти, сознания, зрительного восприятия, внушения и иллюзий. (Один из нынешних ученых, изучив хронологию мира «Машины времени», пришел к ошеломительному выводу, что Путешественник по Времени попросту разыграл своих гостей, когда за обедом поведал им о своих странствиях. По его мнению, вся история с перемещением в будущее приснилась главному герою, когда после долгой прогулки на трехколесном велосипеде по окрестностям его сморил полуденный сон.) Первая глава романа в действительности представляет собой краткое разъяснение актуальных представлений о восприятии времени. «Единственное различие между Временем и любым из трех пространственных измерений заключается в том, что наше сознание движется по нему», – говорит Путешественник по Времени своим гостям, а затем принимается развивать собственную теорию времени в терминах геометрии четырех измерений, которую Уэллс, вероятно, позаимствовал из лекции Нью-Йоркского математического общества, прочитанной в 1893 году. «Вы никогда не уйдете от настоящего момента», – возражает один из гостей, на что Путешественник по Времени отвечает: «Мы постоянно уходим от настоящего момента». При отправке модели машины времени в первое путешествие во времени на пусковой рычаг нажимает не кто иной, как Психолог.

За Уильямом Джеймсом водилась привычка делать записи по поводу прочитанного, но в бумагах ученого нет ни одного упоминания о «Машине времени», хотя круг его литературных предпочтений был на редкость широк – от Блаженного Августина до «Доктора Джекилла и мистера Хайда» («Это настоящий волшебник», – писал ученый о Р. Л. Стивенсоне). В переписке с Уэллсом Джеймс похвально отзывается о философских эссе «Утопия» и «Первое и последнее», сравнивая дарование автора с талантом Киплинга и Толстого; Уэллс, в свою очередь, активно внимал прагматической философии Джеймса и называл его «своим другом и наставником». По одной из версий, в 1899 году Джеймс и Уэллс пересеклись на вечеринке в доме Стивена Крэйна, когда игра в покер до поздней ночи плавно перетекла в ланч и посиделки за пивом. Биограф Джеймса Ричардсон описывает случай, имевший место несколько лет спустя, когда Уэллс навещал Джеймса, гостившего у брата Генри, который проживал в Англии. Генри пришел в восторг, застав Уильяма на лестнице в саду: ученый то и дело заглядывал за изгородь, надеясь хотя бы одним глазом увидеть Г. К. Честертона: в те дни романист остановился в гостинице, располагавшейся в соседнем здании. «До такого точно еще никто не додумался – это было попросту не принято», – позже вспоминал Уэллс.

Впрочем, Джеймс постоянно делал то, до чего никто другой бы не додумался. Вскарабкаться на лестницу, не раздумывая, – вполне в его импульсивном характере; его не остановила бы даже острая нехватка времени. Впоследствии ученый забирался на лестницу еще два или три раза. «Он постоянно торопился», – сообщил мне Ричардсон, ссылаясь на автобиографический роман Генри Джеймса «Маленький мальчик и другие», опубликованный в 1913 году, спустя три года после довольно ранней смерти Уильяма – в возрасте шестидесяти восьми лет. Генри писал, что его брат то и дело «исчезал за углом и терялся из виду», метафорически передавая свое восприятие их разницы в возрасте (Уильям был на год старше), однако эти слова вполне применимы к Уильяму и в буквальном смысле. «Он отличался очень живым характером, все время был „на взводе“ и постоянно балансировал на грани нервного срыва, – характеризует Ричардсон своего героя. – Полагаю, он чувствовал, что ему отпущено совсем немного времени. В сущности, так оно и было».