Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

– Сань, тоже вам расскажу историю – воспоминание о группе «Аракс». Где-то конец 81—82-го года, мы ездили по Узбекистану, играли фондовые концерты, получали какие-то деньги и делали это, естественно, незаконно. И в Москву прислали узбекского следователя, который очень плохо говорил по-русски. Но я об этом не знал. И вдруг: «Вас беспокоят с номера 925». Я понимаю, что меня кто-то разыгрывает. И с таким хорошим узбекским акцентом: «Ты, бандит? Ты должен пришла на Петровке, мы тебе будем сажать», – и прочее, прочее. Ну, естественно, я посылаю далеко и надолго. Опять: «Мы тебе номер звонит 9-2-4». В общем, приехала машина, меня туда привезли, и, действительно, такой узбекский следователь задает мне какие-то вопросы: «Тут была? Тут была? Подпись твой не мой?». В общем, какая-то ерунда. Меня это достало, я говорю: «Вы знаете, вы – узбек, я – еврей. Я хочу общаться с вами через переводчика, найдите мне переводчика с идиш на узбекский, и тогда я дам любые показания». Меня прогнали минут через 15. Это все, что я хотел рассказать.

А. М.: Кстати, по поводу этого акцента. У нас в училище был парень из Грузии, очень плохо говорил по-русски, вот примерно так…

– Я-то говорил по-русски хорошо.

А. М.: И когда дневальные заступают в наряд, то предыдущий наряд должен тебе сдать объекты – то есть туалет, пол и так далее.

– Самые главные военные объекты: туалет, пол…

А. М.: Да. То, что самое важное на самом деле в армии – остальное все это… Он взял, помыл пол, кафель, все помыл, все блестит, и чтобы никто не зашел до того, как мы примем это дело, натянул веревочку, на ней повесил бумажку и написал: «Проспа несать» – вместе.

– Поехали дальше играть?

А. М.: Да.

(Песня «Орел».)

– Я прочитал, что после того, как вы разорвали контракт с американскими менеджерами, у вас увели миллион долларов.

А. М.: Ну, 800 тысяч – не миллион.

– Хорошо. Как у такой замечательной группы не увести 800 тысяч долларов, я не понимаю.

А. М.: 800 тысяч – это еще хорошо. А вообще куда все делось… Потом у нас закончились визы… Ой, сейчас как вспомню – этот дом на Статен-Айленд в Нью-Йорке за статуей Свободы, где в один из прекрасных дней в дверь позвонили два таких молодца в голубых красивых комбинезонах и так с улыбкой: «А где у вас щиток?». Все выключили, повесили пломбы, говорят: «Ауфидерзейн», – и ушли. А уже холодно, осень. Пришлось лезть в соседний дом, который стоял на продажу, через газон – мы подключили кабель в ту розетку, потому что у нас работал только холодильник.

– Какой на фиг Бон Джови…

А. М.: У нас работал только холодильник и студия, чтобы писать демонстрационную запись… И, кстати, пластинка Moscow Calling родилась именно в этом подвале. Я пел, у меня изо рта шел пар, потому что уже было холодно, отопления не было. И когда нам говорят: «Да вы же, эх…» Я говорю: «Ну да, я даже не могу тебе объяснить все сразу».

(Песня «Начать с нуля».)

– Прям на концерте Бон Джови… А кстати, ты знаком с ним?

А. М.: Да, конечно.

– Удивительно, что в наших средствах массовой информации всегда пишется, что наши артисты в Америке, конечно, круче всех. Нет, ни фига не круче, не фиг нам там делать, надо играть здесь.

А. М.: В общем-то, я уже говорил, что нам просто повезло, потому что мы оказались в нужном месте в нужное время, и это благодаря перестройке, благодаря этим русским надписям. Мы привезли туда с собой кучу всяких значков, каких-то шапок-ушанок, которые у нас вырывали просто…

– Черная икра.

А. М.: Черную икру нет, Женя. Черную икру мы случайно съели в самолете, пока летели, закусили водяру, потому что на радостях сметали. Я говорю: «Слушайте, давайте оставим, хоть, может, продадим там, обменяем на что-нибудь». – «Да, хорошо», – сказал Леша, доедая, выскребая так баночку до конца. Ну, это не важно. Это просто я сейчас вспоминаю. Я просто благодарен Господу за то, что у меня такая судьба, у меня и моих друзей из группы «Парк Горького».

– Александр Миньков, он же Маршал!

(Аплодисменты.)

А. М.: Спасибо, друзья! Ну, понятное дело, что мы с ребятами не можем уйти без произведения, с которым связана огромная часть моей жизни. Вот эта песня принесла нам действительно огромный успех в Европе, особенно когда мы приезжали в Данию. На фестивале там было до 200 тысяч человек, и все были с российскими флагами, с советскими еще, и держали руки вверх. Это были такие мурашки, от которых – просто я сейчас даже помню это состояние – настолько было круто. Сегодня я хочу, чтобы мои мурашки перебежали к вам.

(Песни Moscow Calling и «Ливень».)

Александр Розенбаум