Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

А. Р.: Там живут люди. Я не пою для кого-то определенного… Когда я захожу в зону и встречаюсь с людьми, вы знаете, какой бы статьи ни было в зале, вот эту статью из зала убирают, а остальное – это люди. И люди должны слушать музыку, песни, читать стихи, книги, романы и так далее, им нельзя ни в коем случае отказывать тянуться к чему-то свободному, тому, чего они лишены. Я считаю это своим долгом, и когда у меня есть возможность, то делаю это часто и с удовольствием. И это одна закрытая тема. А что еще у нас есть закрытое? Это армия и флот, служивые люди. Я часто выступаю в самых разных частях. Я сам флотский человек, и по военно-учетной специальности корабельный врач, поэтому у меня много песен, посвященных морю, и не было ни одной лирической. Это неправильно, потому что моряки и любовь – это вообще неотъемлемые и неразделимые вещи. Ко Дню Военно-морского флота я написал песню, которая так и называется: «Матросская лирическая».

(Песня «Матросская лирическая».)

А. Р.: Вообще, когда меня спрашивают, в каком жанре вы трудитесь, я всегда отвечаю: «Мой жанр – Розенбаум, потому что я многоформный». Вот спросите. Я вроде рокер – спросите рокеров: «Наш парень!» Женька знает. А многие скажут: «Да что рокер – не знаем, симфонист!» У меня много симфонического, полусимфонического в музыке, рояль особенно. Спросите: «Наш, симфонист?» – «Да нет, конечно». Народники скажут? Да я просто живу вместе с ними очень часто, с народниками, очень часто на гастролях, делаю для них много, но они скажут: «Нет». Поэтому меня невозможно определить. Барды меня никогда к себе не возьмут, потому что с «Вальсом-бостон» какой я бард…

– Сашка, у тебя свитер тонкий, в барды берут только с толстыми свитерами, я вчера это видел.

А. Р.: Я сейчас не об этом. Я сейчас буду петь песню. В конце 60-х до середины 70-х, как мы помним, было время хиппи, появились Джанбэз, Питер, Полон Мэрис прекрасно запели, Боб Дилан запел во весь голос именно тогда, с 60-х годов, сейчас лауреат Нобелевской премии по литературе – первый музыкант удостоен такой награды. У нас это была Жанна Бичевская. Ну и мы поигрывали, так сказать. Я вам сейчас спою песню такого вудстоковского направления, она называется – как она может называться? Конечно, «Пусть так будет», что в переводе на английский означает Let it be.

(Песня «Пусть так будет».)

– Я думаю, что, наверное, Саня – первый бард. Хотя нет, наверное, не бард. А вот, слушай, я действительно вспомнил, как тебя назвать – наверное, музыкант. Александр Розенбаум – просто музыкант!

А. Р.: Я прочту стихотворение, которое всегда читаю, когда заходит об этом речь:

Какой глупец сказал, что песня – это стих! Какой невежда музыку возвысил! Кто так унизил песенную мысльВ своих речах напыщенно-пустых! И я, забывшись в песенном бреду, Как заклинанье повторяю снова, Что музыкант лишь тот, кто слышит слово, Поэт лишь тот, кто с музыкой в ладу.  (Песня «Ночной кабак».)

– У меня, кстати, ввиду того, что я все-таки говорящая голова, как-никак, то у меня есть список песен. У каждого битла есть свой Yesterday. Сашка-то из битлов, и сейчас он сыграет песню, от которой вы все умрете – даже я умру, она не была запланирована.

А. Р.: Знаете, перед концертом, как раз когда Женька попросил меня эту песню спеть…

– Я о людях заботился, о вас, родные…

А. Р.: Я понимаю. Как-то возвращался после концерта из Кремля, я как раз снимал квартиру недалеко, поднимаюсь на четвертый этаж, мне открывают двери и говорят: «Сейчас прошли два дяди, один другому говорит: «Смотри, Розенбаум при параде, наверное, с работы приехал». Второй говорит: «Хорошая у него работа – 30 лет одну и ту же песню поет». Вы знаете, вот есть песни типа «Шанхай-блюз»…

– Саня, не надо завидовать.

А. Р.: …я сейчас буду свой «Шанхай-блюз» петь. Наоборот, я же в превосходной степени! Подожди, я же хочу досказать. Представьте, вот то, что я сейчас буду петь, написано в 1981 году! И, конечно, все время говоришь редакторам: «Что, другого нет? У меня тысяча песен написано, что вы гоняете все одно и то же?!» Но Антонов Юра – значит, «Крыша дома своего», Маргулис – значит, «Шанхай-блюз», Лоза – значит, «Плот». Они приводят железный аргумент: «Народ любит». Ну, что делать, они для народа работают…

(Песни «Вальс-бостон», «Марш музыкантского спецназа».)

Как много мыслей бродит в голове. Я об одну споткнулся в понедельник:По-русски «ЛАВ» читается «лове». Желаю вам любви и много денег!

Михаил Жванецкий