Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

Е. Ф.: Я все свое детство провел у папы в такой вот оркестровке. Кто-то мне, видимо, дал бас-гитару для смеха, я так думаю. Досмеялись, дошутились.

– Досмеялись, да. Он, кстати, здорово играет. Мне нравится. Я так не умею.

Е. Ф.: Спасибо, конечно.

– Твой первый вокально-инструментальный ансамбль случился в двенадцать лет. Ты возглавил школьную рок-группу.

Е. Ф.: Не, я не возглавил. Меня взяли, я учился в седьмом классе, и в ансамбле все были десятиклассники. Это было очень круто, когда семиклассника берут десятиклассники. Ну практически уже, я не знаю, дембеля.

– То есть ты стал художественным руководителем коллектива?

Е. Ф.: На следующий год, когда десятиклассники ушли, тогда было десять классов.

– А помнишь первую песню?

Е. Ф.: Я помню первую песню, которую я сочинил, это страх божий, это ужас. Я однажды ночью ее вспомнил с текстом.

– Порази одним куплетом.

Е. Ф.: Нет, я даже не буду.

– Хорошо. Если первая тебе противна, так как у нас сегодня три проекта, вторую давай.

Е. Ф.: Вторая прозвучит чуть попозже, когда придет на эту сцену Optimystica Orchestra.

– Детская песня вот, самая первая?

Е. Ф.: Ну Optimystica же… потом все сам увидишь, это детский такой проект, обо мне маленьком.

– А песни, написанные в тринадцать лет? Потому что ты в тринадцать стал…

Е. Ф.: Нет, в тринадцать я не начал писать песни. В тринадцать я играл все чужие песни. Я был кавер-бэнд. В основном, конечно, это были песни твоего друга, Андрея Вадимовича.

– А напомни.

Е. Ф.: Ну что сейчас, «Поворот» петь, что ли? «Мы себе давали слово…» и все такое прочее.

(Песня «Правило рек и дождей».)

– В 1999 году вы были признаны лучшей российской группой и представляли нашу страну на саммите в Японии. Как вас приняли?

Е. Ф.: Они пели все тексты, японские девчонки эти.

– Да ладно? Пели по-русски?

Е. Ф.: Пели по-русски и кричали: «Зеня, Зеня, давай, давай! Саса лусий, давай, давай!»

– Клево. Мне понравилась вот эта песенка. Вы можете напомнить артистам?

(Зал поет хором.)

– Хорошо, я еще намекну на одну прекрасную сторону – Женя какое-то количество времени работал барменом, лет десять.

Е. Ф.: Десять?

– А сколько?

Е. Ф.: Да не знаю, месяца два.

– Да ладно?

Е. Ф.: Меня выгнали, потому что я всем переливал. Ну приходит ко мне друг, говорит: «Ну налей мне полтинничек». Я наливаю побольше. Приходит начальник, говорит: «Где все?»

– Значит, десять лет ты точно не работал.

Е. Ф.: Я был плохим барменом, работал в минус себе. Зато вредил здоровью окружающих.

– Слушай, а вы текилой торговали?

Е. Ф.: Слава богу, нет. Почему-то я сразу за печень стал хвататься. Знаешь почему? 90-е годы, у народа же денег мало. Какая текила, вы что?

– Надо было бодяжить. Ты же бармен.

Е. Ф.: Я же плохой бармен.

– Зато хороший музыкант.

(Песня «Стратосфера».)

– И, конечно, после такой брутальной музыки нужно сделать реверанс в следующий проект, более детский – Optimystica Orchestra.

Е. Ф.: Спасибо.

(Песня «Пустяк».)

– Вы, кстати, красиво переоделись, мне очень нравится, но вопрос: почему вы в похоронных костюмах играете такую достаточно веселую музыку?

Е. Ф.: Они очень темно-синие. Это blue-blue-deep-deep-deep-blue-navy.

– Да ладно?

Е. Ф.: Это значит, мы очень глубоко законсервированные моряки.

– В этом году Optimystica исполняется 15 лет уже, да?

Е. Ф.: Мне тоже сегодня сказали об этом, я ужаснулся.

– Скажи мне, мой друг, а что тебя выдернуло на сайд-проект, которому уже 15 лет? Жадность ли? Я в свое время тоже играл в таких проектах, денег было в три раза больше.

Е. Ф.: Просто хочется поиграть что-нибудь новенькое. В моем случае так это вообще был просто проект, рожденный в качестве шутки, когда, порывшись по сусекам, мы нашли какие-то песни, которые можем сыграть вот так вот. А потом, вдоволь поиздевавшись над Tequilajazzz, а на репетициях мы делаем это часто – играем такие наши жесткие песни в стиле хеви-метал – мы играем в босанове, диско, и мы решили, что все это можно сделать и прилюдно.

– То есть вы все-таки постарели?

Е. Ф.: Ну конечно.

– Мы же пожилые люди, мягко говоря.

Е. Ф.: Безусловно.

(Песня «Просто ни о чем».)

– Прочитал о тебе одну удивительную вещь, что ты из туристических соображений поехал на поезде то ли из Владивостока в Москву, то ли из Москвы во Владивосток. Как ты выжил?

Е. Ф.: Во-первых, это пижонство – билет на поезд стоит в три раза дороже, чем на самолет. Во-вторых, интересно было посмотреть на нашу великую страну на поезде.

– А люди же периодически менялись? Или ты ездил со своими?

Е. Ф.: Один был все время.

– Не спился?

Е. Ф.: Ничего. Мы держались. И потом мы всегда очень завидуем Дэвиду Боуи, который проехал через всю нашу прекрасную страну – это известно по фотографиям. Хотелось бы повторить маршрут Дэвида.

– Он трусливый, не летает на самолетах. Но ты-то на самолетах…

Е. Ф.: На самолете легко, на поезде бы хотелось.