Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

Н. Р.: «Битлы» и «роллинги». Все мои устремления были на той стороне, поэтому начертательная геометрия, высшая математика меня совершенно не интересовали, просто полностью.

– А что так? По-моему, это весьма интересно.

Н. Р.: Ты имеешь в виду, сейчас бы был сказочно богат?

– Нет, был бы нормальным человеком, потому что где-то я тоже подсмотрел гениальную фразу Колиной мамы. На его вопрос: «Почему вы не отдали меня в музыкальную школу?» – «Коленька, у тебя слуха не было», – ответила мама.

Н. Р.: Потом нашел.

– Хочу тебе сказать респект по поводу твоего пения. Мы сидели с нашим общим другом Вовой Матецким, обсуждали Кольку. И решили, что у Кольки такая магия голоса, что он может петь даже таблицу умножения, ему поверишь.

Н. Р.: Скажи еще что-нибудь.

– Коля Расторгуев из всех, скажем, полународных певцов, по-моему… и достаточно, и достаточно.

Н. Р.: Я думаю, надо заняться сейчас прямыми обязанностями.

(Песня «Гитара семиструнная».)

– Коль, вспомнил! «Шестеро молодых» – молодые были не молоды.

Н. Р.: Я был там.

– Там был Мазай, по-моему.

Н. Р.: Нет.

– Нет? Матвиенко был?

Н. Р.: Нет.

– А кто там был? Кто там был из молодых?

Н. Р.: Хорошо, я сейчас раскрою все тайны, ты просто запутался в Википедии.

– Нет-нет, я помню какие-то свои ощущения – «Шестеро молодых» были какие-то немолодые…

Н. Р.: Нет, мы были очень молоды, мне было 21 год. Кстати говоря, это самый первый мой коллектив. Там был Валера Кипелов, кстати.

– А Димка Закон был там?

Н. Р.: Да.

– Он был не молод уже тогда.

Н. Р.: Он казался. И Виталий Ефимыч Клейнот, который тогда был музыкальным руководителем, решил сделать такую группу. Мы долго репетировали, чтобы пели финны, но по-русски.

– Это как?

Н. Р.: Это очень трудно. Это некоторые вещи нужно петь так, как говоришь, как разговариваешь. Произносить слова именно так. Вот это трудно оказалось в песне, но можно.

– Просвети, а «Рондо» было после? Да или нет?

Н. Р.: «Рондо» было после «Лейся, песня». Потом я попал в «Рондо» на полгода и потом попал к Игорю Матвиенко.

– Ты там на басу играл, я помню.

Н. Р.: Да, одну песню. И как-то попал, что ты именно ее и увидел.

– Я вспомнил еще одну команду – «Здравствуй, песня».

Н. Р.: Да, вот там Игорь Игоревич Матвиенко и был музыкальным руководителем, вот меня туда и…

– Какое дурацкое название – «Здравствуй, песня». Вокально-инструментальный.

Н. Р.: А кто знал?

– На самом деле, конечно, мы встретились раньше. Я пытался раскрутить Кольку спеть эту дурацкую песню. Какая это была программа? Пускай будет называться «Сектор шанс» в гостинице «Турист». У Кольки был ярко-желтый пиджак. Он пел песню «Попугай».

Н. Р.: Розовый.

– Нет, желтый!

Н. Р.: Розовый. Очень розовый. Он сделан был так: белая рубашка, а сзади то же самое. То есть я переворачиваюсь, а там то же самое, тоже галстучек висит. И это «Здравствуй, песня», как раз был рок-фестиваль.

– А гостиница «Турист»? Песня «Попугай»? Я почему-то это запомнил.

Н. Р.: Действительно дурацкая.

– Хотя бы одно четверостишие.

Н. Р.: Я не помню вообще текста про попугая. Вообще.

(Поют песню «Главное, что есть ты у меня».)

– Так как вы уже давно существуете, приходилось в квартирнике играть когда-нибудь или нет?

Н. Р.: Никогда.

– Пришел к своему приятелю – давай за портвейн пригласим каких-нибудь поклонников, а ты…

Н. Р.: Портвейн был, помню. Квартира была, друг был.

– Так, а квартирников не было?

Н. Р.: Квартирника не было.

– Странно, вроде бы ты великий человек, которому «Битлы» посылали свои записи… Колька реальный битломан. И много лет назад занес меня шайтан в город Лас-Вегас, на шоу «Цирка дю Солей», которое называется Love. Приехали туда «Битлы» и прочие, и прочие. И конечно же, нужно было что-то притаранить Кольке, потому что Колька реальный битломан. Я купил какие-то книжечки, какие-то медиаторы, купил «звонило». «Звонило» – это был такой будильник с двумя звонками, на которых, я не помню, было написано то ли Rubber Soul то ли Yellow submarine.

Н. Р.: Yellow submarine. И надпись: «Коля, вставай, пора уже».

– Вот, я в чемодан это не положил. У меня был какой-то сложный маршрут, и на каждой границе за это «звонило» меня принимала таможня: «Что это такое?» – «У меня друг битломан, вот эта хрень – это будильник». – «Это взрывчатка». С геморроем, но доставил. Ты его не выбросил?

Н. Р.: Нет, он стоит на видном месте, в серванте.

– Дамы и господа, нужно помнить о пристрастиях своих друзей.

Н. Р.: Я вдогонку тоже припомню историю, когда «Машина времени» записывали в Лондоне на Эбби-Роуд альбом, и я приехал туда уже на стадии сведения. Ребята попросили меня о помощи – там англичане, по-русски не понимают, запарились уже уши, замылилось все. Ну и я стал там рулить: голос погромче, здесь потише – принял участие. А в титрах меня не написали.