Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

– Коль, с удивлением прочитал, что название придумал ты, и к Люберцам это не имеет никакого отношения, либо это вранье?

Н. Р.: Чистая правда. Мы ехали тогда с Игорем на студию, в электричке.

– Я понимаю, как еще.

Н. Р.: Вот, еду, думаю: «Как обозвать?» И у меня выскочило просто: «Любэ». Во-первых, два слога, четыре буквы – запоминается легко. И вообще это словечко из моей юности, детства: «отлэ», «харэ» да «любэ» и типа того.

Н. Р.: Я прочитал, что «Любэ» придумал Матвиенко. Но это не может быть, потому что это Колькина история. Он оттуда, и только он мог придумать «любэ», «харэ», «закэ» и «спокэ».

Н. Р.: Да.

Н. Р.: «Любэ» мгновенно излечит от старческой деменции, наверное.

– Что-что, прости, я не услышал тебя?

Н. Р.: Ну и не надо.

– Старческая деменция – это, наверное, я думаю, так должны называться конфеты: «Желаете трюфеля либо старческую деменцию?»

Н. Р.: Хотите, сейчас споем песню, с которой у нас все начиналось? Песня, которая была записана самой первой.

(Песня «Батька Махно».)

– Так вот что вам надо?! А скажите, Николай, есть ли в вашей программе песня под названием «Атас»? Вдогонку можно попросить? Чтобы два раза не вставать.

Н. Р.: Тогда у меня встречное предложение. Песня была сделана в сентябре 89-го. Можешь себе представить, сколько раз я проорал слово «атас»?

Н. Р.: Я тебе хочу сказать, что Пол Маккартни Yesterday поет с 63-го года, и что?

Н. Р.: Но я про одно слово.

– Хорошо, пускай они кричат.

Н. Р.: Да! Я к чему говорю-то. Петь не надо, просто тупо орать. Мы можем прорепетировать разок? По руке, один раз все. Значит, подсказываю – на выдохе, со всей пролетарской ненавистью. Поехали!

(Зал кричит «атас».)

Н. Р.: Супер просто. И вот так 32 раза. Ну, поехали, что уж теперь.

(Песня «Атас».)

– А снимался ли ты в кино? Играл ли какую-нибудь роль?

Н. Р.: Играл.

– Кого?

Н. Р.: Разных людей.

– Каких? Где-то проходила история, что ты играл Бернеса, нет?

Н. Р.: Да, в сериале «Люся», про Гурченко, в четырех сериях.

– Появлялся или это была роль?

Н. Р.: Роль, со словами.

– А много было слов?

Н. Р.: Даже иной раз забывались.

– Приятно одну сцену делить с киноактером.

Н. Р.: Спасибо. Ну, надо еще что-нибудь или уже…

– Послушай, ты можешь делать все что хочешь.

Н. Р.: Да?

– Конечно.

Н. Р.: Тогда я пошел.

– Нет, нет, нет. Давайте как в старые добрые времена…

Н. Р.: Никаких вопросов. Песня!

(Песня «Ты неси меня река».)

Н. Р.: У вас замечательная атмосфера, потому что тут ощущения, что зрители все свои.

– Коль, у нас отель «Калифорния». Они находятся здесь, выйти невозможно, меняются только артисты. Мы знаем каждого по имени (смеется).

Н. Р.: Хорошая история.

Маленькая зарисовочка: песенка для вас, девушки, исключительно.

(Песни «Если…», «Не валяй дурака, Америка».)

Группа «Tequilajazzz»

«Классификация текилы состоит из шести видов: тут тебе и золотая с серебряной, бланко и репосадо, пара аньех, и самая, конечно, убойная – это Tequilajazzz! У Жени Федорова, как и в классификации продукта, тоже много вариантов, и мы решили слить все вместе и попробовать Джаз в одном флаконе Текилы!» – Евгений Маргулис.

– Tequilajazzz на «Квартирнике»!

Евгений Федоров: Добрый вечер!

– Сегодняшний вечерок будет посвящен Евгению Федорову, поэтому мы постараемся показать все три команды, где он что-то делает. Оказывается, у тебя большой послужной список. Ты был в середине 80-х звездой андеграундного движения Питера, да?

Е. Ф.: Я был рядом со звездами.

– Ты играл в «АУ».

Е. Ф.: Ну я играл в «АУ» – Автоматические удовлетворители – какое-то время.

– Я думаю, что вопрос, наверное, ненавистный. А ты всегда был лысым?

Е. Ф.: В душе да.

– Подкаст к этому вопросу дурацкому. Было сказано, что ты целый год прожил во Франции.

Е. Ф.: С отъездами.

– За Фантомаса принимали?

Е. Ф.: Конечно. Я почему так долго там сидел. Никто же не знает, что я там делал.

– А вы знаете кто такой Фантомас? Поднимите руки… Какой Жан Маре? Евгений Федоров!

(Песня «Тишина и волшебство».)

– Все рассказывают о какой-то твоей судьбоносной фотографии, где тебе целых три года и ты уже стоишь с бас-гитарой. А почему с бас-гитарой?

Е. Ф.: А я не помню уже, почему с бас-гитарой.

– Как это?

Е. Ф.: Я все детство провел у отца, тогда это называлось оркестровка. Это то, что мы сейчас называем то место, где люди репетируют и сидят, пьют…

– Чай.

Е. Ф.: Например, да.

– А отец у тебя был руководителем биг-бэнда.