Лазарь Каганович. Узник страха

Первый секретарь ЦК КП(б) Украины и председатель Совмина Н.С. Хрущев отправил Сталину записку с описанием бедственной ситуации в республике и просил выделить хлеб. Получил 20 октября 1946 года уничтожающий ответ:

«Тов. Хрущеву

Копия: членам и кандидатам Политбюро.

Я получил ряд Ваших записок с цифровыми данными об урожайности на Украине, о заготовительных возможностях Украины, о необходимом количестве пайков для населения Украины и тому подобное.

Должен Вам сказать, что ни одна из Ваших записок не заслуживает внимания. Такими необоснованными записками обычно отгораживаются некоторые сомнительные политические деятели от Советского Союза для того, чтобы не выполнять задания партии.

Предупреждаю Вас, что, если Вы и впредь будете стоять на этом негосударственном и небольшевистском пути, дело может кончиться плохо».

Сталин слов на ветер не бросал: дело для Хрущева кончилось плохо. Он был лишен положения единоличного хозяина республики. 3 марта 1947 года Пленум ЦК КП(б) Украины постановил «усилить партийную и государственную работу», разделив посты руководителей партии и правительства, которые до сих пор совмещал Хрущев. Он остался главой Совета министров, а кандидатуру на пост первого секретаря КП(б) Украины долго искать не пришлось.

– У нас в составе Политбюро, – сказал Сталин, – есть товарищ Каганович, который работал на Украине, знает условия. Он сумеет сразу овладеть работой, поэтому я предлагаю на пост первого секретаря ЦК КП(б) Украины выдвинуть товарища Кагановича, а товарища Хрущева оставить председателем Совета министров Украины.

«Хрущев, по моему впечатлению, воспринял решение ЦК об освобождении его от обязанностей первого секретаря ЦК КП(б)У с обидой, – пишет Каганович. – Раньше Хрущев немалое количество лет работал со мной, под моим руководством. Он даже не раз говорил, что он гордится этим, и теперь, после принятия указанного решения, мне лично сказал, что он доволен, что именно меня послали первым секретарем ЦК Украины. Я тогда воспринял это как искреннее его заявление, и нужно сказать, что работали мы на Украине и в 1947 году дружно».

Хрущев и вправду обиделся, но виду не подал. Сказал, что «доволен приездом Лазаря Моисеевича». Каганович тоже не подал виду, что огорчен новым назначением. Хотя и ему, и всей партийной братии было понятно, что это понижение. После пленума они вместе с Хрущевым отправились в Киев. На вокзале их провожали родственники и многочисленные подчиненные.

«Настроение у Кагановича было великолепное, – вспоминал Н.С. Патоличев, на том же пленуме избранный секретарем ЦК КП(б) Украины по сельскому хозяйству. – Он безмерно радовался назначению на Украину. Со многими обнимается, жестикулирует, громко смеется, шутит. К некоторым подходит прощаться по два-три раза. Впопыхах попрощался даже со мной».

Что было на душе у Кагановича в эти минуты, можно догадываться. Ему не хотелось покидать Москву, отдаляться от Сталина, но любые приказы вождя он привык выполнять с выражением счастья и радости на лице.

Хрущев же, напротив, был замкнут и сумрачен. Смещение с должности могло оказаться опасным предвестием. Как отмечает его биограф Уильям Таубман: «Вместо обычных шуток, пословиц и едкой критики в адрес товарищей он вдруг [в речи на заседании ЦК] занялся „самокритикой“, признал „серьезные ошибки в партийном и правительственном руководстве сельским хозяйством, ошибки, слишком хорошо заметные на Украине“. До сих пор имя Хрущева постоянно мелькало в украинской прессе: с мая 1947 года его становится не видно и не слышно. Многие из жертв Сталина прошли этим путем: отставка – замалчивание – арест – расстрел».

Позже Хрущев рассказывал, что был тяжело болен. И это правда: он подхватил воспаление легких. Рада Аджубей вспоминает, что «отец был на грани смерти: если бы не Каганович, он бы не выжил». Каганович привез из Москвы врача, который начал лечить Хрущева.

С прибытием Кагановича, занявшего главный партийный кабинет, Рада «не заметила в семье никаких перемен». «Все мы прекрасно знали Кагановичей, – вспоминает она. – Приехав в Киев, они заняли дачу номер один; наша дача, номер два, была как раз напротив. Мы дружили с их детьми, часто вместе ходили в кино. Кагановичи бывали у нас в гостях, а мы – у них. Они с Никитой Сергеевичем часто гуляли вместе, вместе ездили на работу. Так что, по крайней мере на уровне семьи, смещение отца не выглядело трагичным».

25 июня 1947 года был созван пленум ЦК КП(б)У, на котором были рассмотрены вопросы: «Об уборке урожая сельскохозяйственных культур в 1947 г.» и «О заготовках хлеба и других сельскохозяйственных продуктов из урожая 1947 г.». После пленума в Днепропетровскую, Запорожскую, Харьковскую и Полтавскую области выехали члены Политбюро ЦК Украины.